Топ-100

суббота, 30 мая 2009 г.

Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью южной

Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью южной

inkling:
Хорошее стихотворение. Только сомневаюсь я что-то, что Фет - реалист. Чистый импрессионизм и по технике, и по содержанию. Именно поэтому стихотворение слегка легковесно. Тютчев об этом писал значительно мощнее. Стих Фета даже здесь "порхает", а тютчевский разворачивается с нажимом, впечатывается в восприятие, проникая постепенно, медленно и сильно. Фет все-таки снаружи, а Тютчев - внутри.

svv:
Вполне реалистическое описание психологического состояния.
А вот Тютчев - романтик, занимается спекуляциями (в философском смысле).

inkling:
Но техника-то не реалистическая: образы меняются без явной логической связи, как легкие штрихи. И состояние чисто субъективное. Нигде нет "маркера", что это реальность. Это - видимость, переживание, не связанное ни с каким явным поводом, которое не может быть характеристикой переживающего его человека. Мнимая объективность импрессионистов. Где же реализм?
Тютчев занимается не спекуляциями, а описанием понятия - чувства прекрасного. В каждом его стихотворении - разные грани того, чем для нас прекрасно то или это. Из его стихов эстетику складывать можно. Да, это черта романтизма. Но по мне так неплохая :)

svv:
Абстрактное "чувство прекрасного" - это и есть спекуляция. В спекуляции логическая связь важна, ведь какая может быть в ней ценность кроме этой логической связи? А в реалистическом произведении излишняя логичность и прямолинейность даже вредны, ведь реалистичное изображение должно отражать и противоречия и непоследовательность, присущие действительности.

inkling:
Ну, потому у Тютчева и "философская поэзия" :)
А реализм, имхо, должен не просто показывать действительность, но анализировать, воссоздавать ее. Реалистической лирики вообще не может быть. Только в лиро-эпических жанрах. И то - до некоторой степени. Поэзия как лирический жанр напрочь субъективна. Какое же в ней изображение реальности? В ней - изображение души, а это не реалистично :))) Здесь не картина, а момент. Реализму чувство моментального чуждо. Он изображает моментальное как типическое.

svv:
inkling wrote:
Но техника-то не реалистическая: образы меняются без явной логической связи, как легкие штрихи. И состояние чисто субъективное. Нигде нет "маркера", что это реальность.

наоборот, это романтики (и прочие не-реалисты) пользуются реалистическими приемами - например, метафорами ("Ведь создавать хорошие метафоры - значит, подмечать сходство"), используя сходство объектов, существующих реально.

svv:
inkling wrote:Ну, потому у Тютчева и "философская поэзия" :)
А реализм, имхо, должен не просто показывать действительность, но анализировать, воссоздавать ее. Реалистической лирики вообще не может быть. Только в лиро-эпических жанрах. И то - до некоторой степени. Поэзия как лирический жанр напрочь субъективна. Какое же в ней изображение реальности? В ней - изображение души, а это не реалистично :))) Здесь не картина, а момент. Реализму чувство моментального чуждо. Он изображает моментальное как типическое.

Насчет философичности Тютчева и не спорю. Но философия эта не реалистическая, не "позитивная" (как сказали бы в во 2-й пол. 19 века), а реализм "позитивен", т.е. он предпочитает чувственный опыт философским спекуляциям, эмпиризм отвлеченности. И что может быть эмпиричнее личных переживаний и впечатлений поэта. Поэтому-то для реалиста так важен личный жизненный опыт (это душа? у романтиков, наверное, да, у Фета, который был последовательный атеист, души не было). Исходя из важности личного опыта для реалиста, как раз для них важно мгновение реальности, а для романтиков - вечность, вечная любовь и т.п.

svv:
svv wrote:
Поэтому-то для реалиста так важен личный жизненный опыт (это душа? у романтиков, наверное, да, у Фета, который был последовательный атеист, души не было). Исходя из важности личного опыта для реалиста, как раз для них важно мгновение реальности, а для романтиков - вечность, вечная любовь и т.п.

а также душа, загадка, тайна и т.д.
Японская и китайская лирическая поэзия (те же хайку) именно поэтому (сосредоточенность на личном опыте поэта) очень реалистичны. Впрочем, я не знаток поэзии, поэтому много примеров приводить не стану. Однако случай с Фетом, по-моему, совсем очевиден.

inkling:
Не знаю, я не воспринимаю метафору как реальное сходство. Оно вполне может быть и вымышлено. От этого она метафорой быть не перестанет. В дальневосточной поэзии личный опыт - путь к постижению вечных истин, общего - через частное. Это не реализм как метод. При всей внешней реалистичности отдельных деталей, связи между ними далеко не реалистичны.
Насчет Фета - я ж о том и говорю, что реализм, превращенный из анализа в штрих, из протяженности в мгновение, из типичности - в неповторимость - это и есть импрессионизм. Разве не в принципиальном всматривании в реальность, в ее моментальные впечатления состоит живописная импрессионистическая идея и техника? Разве не от этого идет там сочетание реалистического: портретного или пейзажного, - сюжета с "моментальным" его воплощением как в сюжете картины, так в разложении единого цвета в легком, словно перемещающемся мазке?
P. S. А атеизм Фета на основании этого его стихотворения весьма сомнителен :))))

svv:
inkling wrote:
В дальневосточной поэзии личный опыт - путь к постижению вечных истин, общего - через частное. Это не реализм как метод. При всей внешней реалистичности отдельных деталей, связи между ними далеко не реалистичны.

через частное к общему - это и есть путь реализма. Это вполне позитивистски.

svv:
inkling wrote:Насчет Фета - я ж о том и говорю, что реализм, превращенный из анализа в штрих, из протяженности в мгновение, из типичности - в неповторимость - это и есть импрессионизм. Разве не в принципиальном всматривании в реальность, в ее моментальные впечатления состоит живописная импрессионистическая идея и техника? Разве не от этого идет там сочетание реалистического: портретного или пейзажного, - сюжета с "моментальным" его воплощением как в сюжете картины, так в разложении единого цвета в легком, словно перемещающемся мазке?

Реализм - это не академизм, техника диктуется предметом изображения, а не наоборот. Поиск импрессионистов - поиск не выразительности, но достоверности, вполне реалистический поиск. Для реализма важна не всякая типичность, не отвлеченные типы создают действительность, они берутся из действительности. Не случайно импрессионизм принес расцвет пленэрной живописи (скажете это не реалистическая тенденция?). Импрессионизм вполне реалистическое направление (те, кто говорят противоположное, не правы).

inkling:
Ну, серьезно, неужели вы можете назвать японскую или китайскую поэзию реалистической? Китайская - сплошная культурная цитация. Обращение не столько к реалиям, сколько к традиции. И связь реалий с символическим пластом. Разве это реализм? Разве там ставится цель постижения психологии реального человека? Японская - вообще языческая. Апеллирует к природе как к божеству и организующему началу мира. Поэтому и сравнивает с ее явлениями все человечекие переживания. Это - реализм? Тот метод, за которым уже стоит заведомо известная идея, до которой надо добраться - не реалистичен. Реализм порождает идею в ходе своего анализа. Он сам - ее познание. У Фета - идея известна, есть заранее, была сформулирована еще романтиками и Тютчевым. Его переживание - заведомо и общее, и частное. А уж описано и вовсе не реалистически, ибо, кроме стога сена и звездного неба в нем нет ничего, что можно вообще увидеть или пощупать, а не только представить. Картина того, чего, даже по мнению самого поэта, не существует. Кстати, зачем ему эта картина? Если он атеист? Если это переживание - не его? В чем его реализм?

inkling:
Да, импрессионизм - это такое следствие реализма, которое прямо ведет к авангарду :))) Рамки реализма можно сколько угодно расширять, но согласимся, что это не критический реализм 19 века. У Маркеса тоже реализм - магический. Но это, как говаривала Тринидад "уже не то" :)))

svv:
Ну вот Ду Фу разве не реалист? Второй человек в китайской поэзии. Где там цитация? Сплошное "обращение к реалиям" и "постижение психологии реального человека". Иероглифы одни и те же. Это так. Разве за его стихами скрываются отвлеченные понятия? Конечно, есть и эпигоны, и академисты, как не без этого?
У Фета идей нет, он изображает исключительно свой чувственный опыт. Хорошо хоть стог сена и небо увидели. Да и то - он же про небо говорит "твердь"!

svv:
inkling wrote:
Да, импрессионизм - это такое следствие реализма, которое прямо ведет к авангарду :)))

очень криво.
верить авангардистам, модернистам и постмодернистам на слово не надо - они ж не реалисты, всё (и утвеждения свои) не из действительности берут.

inkling:
Зачем верить? Стоит просто посмотреть :) Если смотреть здесь с точки зрения "философской" стороны переживания - это чистый Вольтер: теистический подход, который реалистическим можно назвать только с натяжкой. Если с эмоциональной - никакого опыта тут нет. Есть переживание, снизошеднее в душу откуда-то сверху. Иначе откуда бы там взяться дланям, сонмам и т. д.
Насчет того, что "прямо ведет" - может, и криво, но коротко и точно это сказать по другому не получается. Кстати, чисто эмпирическое свидетельство: импрессионистов неискушенный зритель воспринимает больше в ряду с последующими художниками, чем с предшествующими. И интуитивное сходство между Мане и Ван Гогом, например, значительно больше, чем между Мане и Коро. Хотя Коро - непосредственная "реалистическая" предтеча импрессионистов, а Ван Гог - довольно далеко шагнувший их последователь. И реалистически настроенный зритель не воспримет двух последних, и примет на ура первого. Под авангардом я имела в виду весь комплекс направлений после реализма, который до сих пор не имеет общего "периодического" названия.
Что касается Ду Фу - реализмом там и не пахнет. Эстетика не выработала еще представлений о раздельности человека и окружающей его реальности, не признала за человеком права на ее познание. Как раз Ду Фу насквозь традиционен, конфуцианец до мозга костей. Вспомните работы хотя бы того же Алексеева о китайской традиции и национальном сознании, и поймете, что "реализм" там идет от полумифических представлений об истории и обществе, от отчетливого конфуцианского идеализма. А китайская цитация - не эпигонство, а соль культуры, фиксированный способ передачи богатых оттенков значений, этакий "словарь культуры" в эпоху, когда о словарях нашего типа представлений не имели :)

svv:
inkling wrote:Кстати, чисто эмпирическое свидетельство: импрессионистов неискушенный зритель воспринимает больше в ряду с последующими художниками, чем с предшествующими. И интуитивное сходство между Мане и Ван Гогом, например, значительно больше, чем между Мане и Коро. Хотя Коро - непосредственная "реалистическая" предтеча импрессионистов, а Ван Гог - довольно далеко шагнувший их последователь. И реалистически настроенный зритель не воспримет двух последних, и примет на ура первого.

Нормально воспринимаю и Коро и Мане и Ван Гога. Вполне реалистичные художники. То, что модернисты провозглашали их своими предшественниками - просто видели в них то, чего нет (они ж не реалисты).

inkling:
Да я ж не о тех, кто провозглашал! Я о своем впечатлении и о том, что сама слышала от многих людей. Те, кто воспринимает преимущественно реалистическую живопись не считают их реалистами. Одна моя знакомая выразила впечатление от этих картин таким образом: мой сын так рисовал лет в шесть :))) Не воспринимается это как реализм. Требует некоторой подготовки восприятия, чтобы увидеть реальное в этой россыпи бликующего и перемежающегося цвета. ранний Пикассо воспринимается более реалистически. Здесь - водораздел между неискушенным восприятием "картинки" и восприятием искусства как такового. Предшествующие направления старались слить эти два типа восприятия, последующие - не заморачивались на неискушенного зрителя, перестав окончательно быть "ремесленными". Вот и Фет такой же порог в русской литературе. У всех "за своего": и у реалистов, и у символистов, и у прочих "-истов". А в сущности - поэтический живописец, воссоздающий переживание чисто внешними средствами - "мазками", переливом света и цвета. Только от физических красок и форм они немного смещены в область понятий. Он весь - блики, шорохи, шелесты, журчание, звездный свет, заря, золото и серебро (в значении цвета). И чууства, названные в стихотворениях или вызываемые ими, балансируют вокруг традиционного восприятия этих понятий. Фет не индивидуализирует и не конкретизирует.

svv:
inkling wrote:
Что касается Ду Фу - реализмом там и не пахнет. Эстетика не выработала еще представлений о раздельности человека и окружающей его реальности, не признала за человеком права на ее познание. Как раз Ду Фу насквозь традиционен, конфуцианец до мозга костей. Вспомните работы хотя бы того же Алексеева о китайской традиции и национальном сознании, и поймете, что "реализм" там идет от полумифических представлений об истории и обществе, от отчетливого конфуцианского идеализма. А китайская цитация - не эпигонство, а соль культуры, фиксированный способ передачи богатых оттенков значений, этакий "словарь культуры" в эпоху, когда о словарях нашего типа представлений не имели :)

Алексеева не читал. То, что "эстетика не выработала еще представлений о раздельности человека и окружающей его реальности, не признала за человеком права на ее познание" - какое это имеет значение - разве поэзия идет за эстетикой, а не эстетика за поэзией? Традиция одна, форма одна, но содержание совершенно разное в разные эпохи. Да стоит почитать Ду Фу.

svv:
inkling wrote:А в сущности - поэтический живописец, воссоздающий переживание чисто внешними средствами - "мазками", переливом света и цвета. Только от физических красок и форм они немного смещены в область понятий. Он весь - блики, шорохи, шелесты, журчание, звездный свет, заря, золото и серебро (в значении цвета). И чууства, названные в стихотворениях или вызываемые ими, балансируют вокруг традиционного восприятия этих понятий. Фет не индивидуализирует и не конкретизирует.

В первом предложении Фет у Вас реалист (правда несколько упрощенно). С этим я не спорю. Второе и далее не понимаю. В последнем противоречие с комментарием от 17:48. Не понимаю, с чем я спорю?

http://www.pergam-club.ru/book/1210
http://www.pergam-club.ru/book/1210?page=1

Это начало спора.
Продолжение - ещё в 3 записях. Дальше - Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью ...

Фет На стоге сена ночью южной

Афанасий Афанасьевич Фет

На стоге сена ночью южной

Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.
Земля, как смутный сон немая,
Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.
Я ль несся к бездне полуночной,
Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.
И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Все невозвратнее тону.



www.school.edu.ru :: "На стоге сена ночью южной..."

Информация о произведении

Полное название:

На стоге сена ночью южной

Дата создания:

1857

Cсылки на критические и текстологические работы:

«Крылатый слова звук» Разное Фет А.А. :: Litra.RU :: Только ...
Тайны Земли
Международная научная конференция "Языковая семантика и образ мира ...


Cсылки на текст произведения:

Афанасий Фет - На стоге сена ночью южной... (1857)
www.school.edu.ru :: "На стоге сена ночью южной..."
На стоге сена ночью южной - Стихи классических и современных авторов
Фет, Афанасий.
Афанасий Фет На стоге сена ночью южной
Афанасий Фет На стоге сена ночью южной
БИОГРАФИЯ.РУ - биографии знаменитостей, цитаты, книги, стихи и ...
Стихи - НА СТОГЕ СЕНА НОЧЬЮ ЮЖНОЙ... (Фет Афанасий Афанасьевич)

В следующем сообщении - обсуждение.

Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью южной

Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью южной - 2

Обсуждение стихотворения Фета На стоге сена ночью южной - 3

Отзыв на стихотворение Фета На стоге сена ночью южной





воскресенье, 17 мая 2009 г.

С.А.Токарев Ранние формы религии

Сергей Александровия Токарев

Кроме этнографии книга могла бы быть и в разделах "История", "Религия и религиоведение".


Ранние формы религии и их развитие

Даты создания и публикации:

1964

Cсылки на тексты и издания:

Сергей Александрович Токарев
Ранние формы религии
/ С. А. Токарев ; [Предисл. В. П. Алексеева]
621,[1] с., [8] л. ил. ил. 21 см
М. Политиздат 1990
1990

Ссылки на научную полемику по вопросу:

По страницам работ С. А. Токарева о происхождении и ранних формах ...
библиотека религиоведение Гумер - Марков Г. Религиозные верования ...
РАННИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИИ ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ ...
Антропология - А.В. Коновалов, Ж.Ф. Коновалова - Вербальная магия ...

Текст:
Ранние формы религии.

пятница, 15 мая 2009 г.

Несколько коротких фацетий

Поджо Браччолини, Поджо Флорентийский Gianfrancesco Poggio Bracciolini
Фацетии Фацеции Книга фацетий Facetiae
[XI]

О КРЕСТЬЯНАХ, КОТОРЫХ СПРОСИЛИ, ХОТЯТ ЛИ ОНИ ХРИСТА ЖИВОГО ИЛИ МЕРТВОГО

Из того же городка были отправлены в Ареццо люди, которым поручили купить деревянное распятие для местной церкви. Они пришли к мастеру, который, слушая их и видя, что имеет дело с людьми грубыми и бестолковыми, спросил у них смеха ради, какого они хотят Христа, живого или мертвого, на распятии. Они, поразмыслив некоторое время и посоветовавшись между собою тайком от мастера, объявили, что предпочитают, чтобы он был живой, потому что, если это не понравится народу, они его сейчас же убьют.

[XLVIII]

РАССКАЗ ФРАНЧЕСКО ФИЛЕЛЬФО

Мы беседовали в дружеской компании о наказании для неверных жен. Бонифацио Салутати заметил, что, по его мнению, лучшим наказанием было то, которым один из его друзей, болонец, угрожал своей жене. На наш вопрос о том, какое это наказание, он сказал: "Этот болонец, человек малопочтенный, имел жену не очень строгих нравов, которая иногда была добра и ко мне. Когда однажды ночью я подошел к их дому, то, стоя на улице, я услышал, как они жестоко между собой препирались. Муж упрекал жену, обвиняя ее в бесстыдстве. Та, как все ей подобные, отрицала все и оправдывалась. Тогда муж стал ей кричать: "Джованна, Джованна, я не буду тебя бить, я не буду тебя колотить, но я тебя буду оплодотворять столько, что дом будет полон детей. Тогда я оставлю тебя одну с потомством и уйду". Мы все очень смеялись по поводу наказания, которое этот человек так хорошо придумал, чтобы отомстить жене за ее неверность.


[LVII]

ОСТРОУМНЫЙ ОТВЕТ ТОГО ЖЕ ПОЭТА

Однажды Данте обедал, сидя между обоими Кане делла Скала, старшим и младшим. Чтобы насмеяться над поэтом, слуги того и другого потихоньку подбросили кости под ноги Данте. Когда убрали стол, все повернулись к Данте, удивленные, что только перед ним лежали кости. Тогда он, скорый на ответ, сказал: "Ничего удивительного, что собаки съели свои кости. А я ведь не собака {Игра слов: Кане (по-латыни canis) значит "собака".}.


[LXXIX]

СРАВНЕНИЕ ПЬЕТРО ДЕ ЭГИ

{Одна из немногих фацетий политического содержания. Она показывает, как хорошо понимал Поджо классовый характер городских усобиц во Флоренции.}

Во Флоренции во время одной из городских смут, когда среди граждан шел бой из-за формы правления и сторонник одной из партий был убит противниками среди страшного шума, некто, стоявший в отдалении, видя обнаженные мечи и людей, бегающих во все стороны, спросил у соседей, в чем тут дело. Один из них по имени Пьетро де Эги сказал: "Тут распределяются городские должности и службы".-- "Очень дорого они стоят,-- заметил тот,-- и не хочу я их". И сейчас же ушел.


[CV]

ШУТКА ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА НАД ПЕРУДЖИНСКИМ ПОСЛОМ

В ту пору, когда флорентийцы вели войну с папой Григорием {Долгая и изнурительная война Флоренции с папой Григорием XI продолжалась три года. В год ее окончания (1378) вспыхнуло восстание чомпи. Поджо подробно описал эту войну в своей "Истории Флоренции".}, послы Перуджии, которая отложилась от папы, прибыли во Флоренцию просить помощи. Один из них, доктор, начиная длинную речь, в виде вступления произнес слова: "Дайте нам вашего масла". Его товарищ, остроумный человек, который терпеть не мог словесных излияний, перебил его: "Какое такое масло?! Ты просишь масла, когда нам нужны солдаты. Разве ты забыл, что мы пришли сюда просить военной помощи, а не масла?" Тот заметил, что приведенные им слова взяты из священного писания. "Хорошее дело! -- отвечал другой.-- Мы враги церкви, а ты обращаешься за помощью к священному писанию". Всех рассмешила эта шутка, которая оборвала бесполезные словоизвержения доктора и позволила приступить непосредственно к делу.


[CXXIV]

О ЖЕНЩИНЕ, КОТОРАЯ, ЖЕЛАЯ ЗАКРЫТЬ ГОЛОВУ, ОТКРЫЛА ЗАД

Одна женщина вследствие болезни кожи должна была обрить себе голову. Однажды соседка вызвала ее на улицу по очень нужному делу, и она, забыв второпях закрыть голову, вышла из дому на зов. Соседка, увидя ее, стала стыдить, что она вышла на люди с голой и безобразной головой. Тогда бритая, чтобы закрыть голову, подняла сзади юбку и, желая спрятать голое темя, обнажила зад. Присутствовавшие стали смеяться над женщиной, которая, чтобы избежать маленького срама, наделала большого. Это относится к тем, которые стараются прикрыть легкий проступок тяжелым преступлением.


Взято отсюда: Дживелегов Алексей Карпович Поджо Браччолини. Из "Фацетий" Мною исправлена 1 ошибка.

Фацетии

Поджо Браччолини, Поджо Флорентийский Gianfrancesco Poggio Bracciolini
Фацетии Фацеции Книга фацетий Facetiae
1438-1453
Написанный на латыни сборник коротких рассказов и анекдотов. Создан зачастую на основании услышанного в
"il Bugiale" (Вральне) - комнате в папском дворце, где собирались секретари, писцы и другие работники канцелярий, заходили кардиналы, послы европейских держав, герцоги и проч. Душой этой компании был Поджо.
Упоминаемые в книге лица - реальные гуманисты, кардиналы и т.д., но, конечно, не всё описываемое происходило фактически.
Для последующих веков много в книге непристойностей. Поджо говорил об этом, что его цель не непристойность, а смех.
Объясняя в предисловии цель написания книги, Поджо пишет о желании создать книгу на латыни не о серьёзных и учёных вещах, а о том "что не требует никаких украшений, никакого ораторского пафоса."
Многие истории из книги имеют источником античные произведения. В то же время сами они стали основой многих сюжетов последующей европейской литературы.
Поджо Браччолини. Из "Фацетий"
Poggii Facetiae (1-120)

Алексей Дживелегов; Пождо Браччолини и его «Фацетии», cкачать ...

Поджо Браччолини Фацетии Москва, Терра - Terra. 1996 ISBN 5-852555-754-4

вторник, 12 мая 2009 г.

Поджо Браччолини

Поджо Браччолини, Поджо Флорентийский Gianfrancesco Poggio Bracciolini
11 февраля 1380, близ Ареццо — 10 октября 1459, Флоренция
Родился в г.Терранова в Тоскане в семье аптекаря.
Изучал нотариальное дело в университете Флоренции.
Вошёл в кружок канцлера Флоренции Коллуччо Салутати, знаменитого гуманиста. В 1402 г. выдержал экзамен на должность нотариуса и был принят в цех юристов. После этого получил должность писца в канцелярии Салутати (Салютати). Кроме самого Салутати, в кружок входили Лионардо Бруни (старше Поджо на 10 лет), Никколо Никколи (на 15). Чтобы заполучить более высокооплачиваемую должность, по совету Бруни, отправляется в 1403 г. в Рим. Благодаря флорентийским рекомендациям получает вскоре должность апостолического писца у папы Бонифация 9. Вскоре после смерти Бонифация обострился церковный раскол, служащие папской канцелярии становились поочерёдно сторонниками пап Григория 12, Бенедикта 13, Александра 5 в зависимости от того, кто из трёх брал верх в борьбе, а кому приходилось бежать от врагов. Поджо сначала был сторонником Григория, потом Александра, затем стал сторонником его преемника - Иоанна 23. Иоанн сделал его апостолическим секретарём и взял на собор в Констанцу (1414).
Констанцский собор низложил всёх трёх пап и избрал единственного нового, Мартина 5 (1418), римского патриция Оддо Колонна. Поджо не ждал от него ничего хорошего, поэтому принял приглашение кардинала Бофора, позвавшего его в Англию. Через 4 года он вернулся в Рим, получив таки при Мартине 5 должность секретаря. Оставался на этой должности и при папах Евгении 4 (1431-1447) и при Николае 5 (до 1453), затем до 1458 г. занимал должность канцлера Флоренции. За год до смерти удалился в родную Терранову (в местности Вальдорно).
Предпочитал общаться и всю жизнь дружил с гуманистами земляками из Флоренции. С гуманистами из других областей Италии (например, Валла) были сложные взаимоотношения вплоть до публичной вражды.
Группы Салутати, позднее Никколо Никколи, к которым принадлежал Поджо, завершали первый этап гуманизма. Они вели борьбу со средневековой схоластикой, но сами были ещё во многом заражены идеологией аскетизма. Лишь единичные гуманисты, вроде Боккаччо, решались сделать шаг в сторону гедонизма. Однако они ощущали недостаток в авторитетной теоретической основе. Поколение Поджо пошло дальше в развитии гедонизма, а одной из теоретических основ стали открытые им античные сочинения. В ходе его путешествий по монастырям и библиотекам, тщательно подготовленным предварительной перепиской с возможными владельцами, им были открыты несколько речей Цицерона, несколько комедий Плавта, Валерий Флакк, Квинтилиан, Аммиан Марцеллин, Силий Италик, весь Лукреций, весь Стаций, Колумела, Петроний.
Его перу принадлежат многочисленные учёные латинские сочинения "О скупости", "О лицемерии" и т.д., не оставившие особого следа ни в науке, ни в литературе.
Также он автор имеющих исторический интерес диалогов: "De nobilitate", в котором содержатся ценные сведения о современном автору положении дел в городах Италии (в отличие от теоретических, оторванных от практики сочинений современников); "De varietate fortunae", где Поджо одним из первых подходит к древнеримским развалинам как объекту научного изучения, содержатся мемуарные сведения о правлении Евгения 4 и описание путешествия купца Никколо Конти по странам Востока, оказавшее влияние на решение Колумба искать новый путь в Индию; "De infelicetate principum" - злободневного публицистического трактата в защиту республиканского строя.
Во флорентийской политике и лоббировании при папском дворе охотно поддерживал Медичи, а неохотно Альбицци. В помощь Медичи в 1440 г. сфальсифицировал приказ об аресте главного папского полководца, кардинала Вителлески.
Был душою общества, в т.ч. душою кружка во времена Мартина 5, собиравшегося в одной из комнат папского дворца, состоявшего из секретарей, писцов, клерков папы, к которым время от времени присоединялись кардиналы, послы государств, купцы, имевшие какие-либо дела при папском дворе. Этот кружок, как и комната, где он собирался, получил название "il Bugiale" (Вральня).
На основе этих рассказов Поджо написал своё самое известное сочинение - Facetiae (Фацетии, Фацеции) на латыни.
В личной жизни считался любителем непристойных шалостей, зачастую дурного вкуса, оставил много внебрачных детей.
Полемизировал с нефлорентийскими гуманистами Филельфо (высмеивается в Фацетиях) и Валлой. Их гедонизм (более умеренный и теоретический, чем практика Поджо) и критика папства и монашества были всё-таки слишком смелыми и последовательными для практичного флорентийца. Кроме того, его критика падения нравов духовенства и папского двора, грозная теоретически, оказывается снисходительной, когда дело доходит до него самого или друзей.

Lib.ru/Классика: Дживелегов Алексей Карпович. Поджо Браччолини и ...

Поджо Браччолини

Поджо Браччолини // Литературная энциклопедия. Т. 9. — 1935
Браччолини, Поджо
Жак Эрс Повседневная жизнь папского двора времён Борджиа и Медичи. 1420-1520. М: Молодая гвардия, 2007. isbn 978-5-235-02964-4
P.S. Сторонники "новой хронологии" считают Поджо едва ли не главным фальсификатором античности.

Джейн Остин Нортенгерское аббатство

Полное имя автора:

Джейн Остин, Jane Austen
"И если дождливое утро лишало их других развлечений, они, невзирая на сырость и грязь, непременно встречались и, закрывшись в комнате, читали роман. Да, да, роман, ибо я вовсе не собираюсь следовать неблагородному и неразумному обычаю, распространенному среди пишущих в этом жанре, – презрительно осуждать сочинения, ими же приумножаемые, – присоединяясь к злейшим врагам и хулителям этих сочинений и не разрешая их читать собственной героине, которая, случайно раскрыв роман, с неизменным отвращением перелистывает его бездарные страницы. Увы! Если героиня одного романа не может рассчитывать на покровительство героини другого, откуда же ей ждать сочувствия и защиты? Я не могу относиться к этому с одобрением. Предоставим обозревателям бранить на досуге эти плоды творческого воображения и отзываться о каждом новом романе избитыми фразами, заполнившими современную прессу. Не будем предавать друг друга. Мы – члены ущемленного клана. Несмотря на то, что наши творения принесли людям больше глубокой и подлинной радости, чем созданные любой другой литературной корпорацией в мире, ни один литературный жанр не подвергался таким нападкам. Чванство, невежество и мода делают число наших врагов почти равным числу читателей. Дарования девятисотого автора краткой истории Англии или составителя и издателя тома, содержащего несколько дюжин строк из Мильтона, Поупа и Прайора, статью из «Зрителя» и главу из Стерна, восхваляются тысячами перьев, меж тем как существует чуть ли не всеобщее стремление преуменьшить способности и опорочить труд романиста, принизив творения, в пользу которых говорят только талант, остроумие и вкус. «Я не любитель романов!», «Я редко открываю романы!», «Не воображайте, что я часто читаю романы!», «Это слишком хорошо для романа!» – вот общая погудка. «Что вы читаете, мисс?» – «Ах, это всего лишь роман!» – отвечает молодая девица, откладывая книгу в сторону с подчеркнутым пренебрежением или мгновенно смутившись. Это всего лишь «Цецилия», или «Камилла», или «Белинда», – или, коротко говоря, всего лишь произведение, в котором выражены сильнейшие стороны человеческого ума, в котором проникновеннейшее знание человеческой природы, удачнейшая зарисовка ее образцов и живейшие проявления веселости и остроумия преподнесены миру наиболее отточенным языком."
Иногда можно встретить перевод имени автора как Джейн Остен (в 19 веке)

Аббатство в Англии. Картины художника. Кожин Семён Леонидович ...

Информация о произведении

Полное название:

Нортенгерское аббатство Northanger Abbey

Дата создания:

1803 или 1817

История создания:

Роман «Нортенгерское аббатство» был начат Остин в 1797 г. и закончен в 1803г. Сразу после написания роман был приобретен издательством «Кросби и К», но по неизвестным причинам так и не напечатан при жизни Остин.

Cсылки на критические и текстологические работы:

Пародия в романе Джейн Остин "Нортенгерское аббатство"

Cсылки на текст произведения:

-=Альдебаран=- Зарубежная проза: Джейн Остин: Нортенгерское аббатство:
Джейн Остен :: Нортенгерское аббатство :: скачать книгу в rtf ...

пятница, 8 мая 2009 г.

Умберто Саба Ну вот, теперь ты знаешь...

Умберто Саба

Ну вот, теперь ты знаешь...

Ну вот, теперь ты знаешь наконец,
что наше место не среди блаженных,
что жизнь невыплаканными слезами
исполнена до края.

Соблазны тайные, любовь и ревность,
быть может, боль глухую оставляя
в тебе до самой смерти, придают
заигранной интриге злободневность
и - значит - новизну.

Ты на поверхность вынесен
не волею суфлёра - это память
по-своему расставила акценты...
Твоя история близка к развязке...
Но сколько милых ты пленил сердец!

Перевод Е.Солоновича

Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974
Из книги Последние вещи 1944

Умберто Саба Грусть позади

Умберто Саба

Грусть позади

Нежный привкус воспоминания остаётся во рту,
когда едят этот хлеб в остерии бедной,
на отшибе, в захламленном, грязном порту.

И мне нравится здешнего пива горечь,
когда пью, повернувшись на отблеск медный
всем лицом к маяку, к облакам, где горы.

И душа моя, всё разделяя со мною,
как впервые, глядит в этот вечер старинный
на матроса с беременною женою.

И корабль из тёмного старого дерева,
с такой трубой немыслимо длинной,
сверкает сегодня на солнце так здорово -

мой детский рисунок давностью в двадцать лет.
И кто бы мне самому рассказал мою жизнь в совершенстве,
такую прекрасную, где столько сладостных бед

и столько свободы в моём одиноком блаженстве.

Перевод Ю.Мориц
Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974
Из книги Триест и женщина (1912)

Умберто Саба Новые стихи Лине 11.

Умберто Саба
Новые стихи Лине

11

О тебе говорит мне настойчивый голос - и только.
говорит он: ты любишь, но радости нету нисколько.
эти мысли о ней тебя пожирают настолько!
Ты её никогда не разлюбишь: но почему?

Эта верность твоя безупречна и непогрешима.
Но лукавый и лживый ей нравится неудержимо.
Что, помимо покоя и роскоши, ею любимо?
Ты её никогда не разлюбишь: но почему?

Превосходна она, это правда, но только едва ли
обаятельней всех, кто на этой земле побывали.
Говорит он: такую, как наша, любовь называли,
да, бессмертной всегда называли: но почему?

Перевод Ю.Мориц

Из книги Триест и женщина (Моими глазами (Моя вторая книга стихов)) 1912

Козьма Прутков Мысли и афоризмы

Плоды раздумья. Мысли и афоризмы
ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ — частично напечатаны в 1854 году в журнале «Современник», №2 и №6, и в 1860 году в «Искре» №26 и №28. Целиком в «Полном собрании сочинений» 1884 года. Мысли и афоризмы (II), не включённые в ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ — Афоризмы 1 — 15 впервые опубликованы в «Современнике», (Литературный ералаш) 1854, №6, афоризмы 16 — 91 — в №26 и №28 1860 года в «Искре», афоризмы 92 — 102 — в «Литературном наследстве». М., 1932, №3, с. 206—207.

Мысли и афоризмы I
Мысли и афоризмы II
Плоды раздумья

Козьма Прутков. Мысли и афоризмы

МЫСЛИ И АФОРИЗМЫ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА
Скачать Плоды раздумья
Plodi.ra

»» читать книгу Плоды раздумья: мысли и афоризмы ««

скачать

Козьма Прутков

Козьма Прутков - Мысли и афоризмы. Текст HTML с буквой Ё открыть ...

четверг, 7 мая 2009 г.

Умберто Саба Счастье

FELICITA
La giovanezza cupida di pesi porge
spontanea al carico le spalle. Non
regge. Piange di malinconia.

Vagabondaggio, evasione, poesia,
cari prodigi sul tardi! Sul tardi
1'aria si affina ed i passi si fanno
leggeri.
Oggi e il meglio di ieri,
se non e ancora la felicita.
Assumeremo un giorno la bonta
del suo volto, vedremo alcuno sciogliere
come un fumo il suo inutile dolore.

Умберто Саба

СЧАСТЬЕ
О трудностях мечтающая юность
с готовностью им подставляет плечи.
Не выдержав, мы плачем в эти годы.
Поэзия, скитальчество, исходы -
отрада в поздний вечер. В поздний вечер
теряет воздух плотность, и шагается
легко и споро.
Сегодня — лучше, чем вчера, коль скоро
еще о полном счастье думать рано.
Однажды нам предстанет без обмана
его лицо, и каждый, как от дыма,
от бесполезной боли отмахнется.


Счастье.

Юность, влюбленная в тягость,
подставляет спину под тяжесть
жизни. Не выдерживает. Плачет.

Скитаться, бежать, рифмачить –
расточать дары вечерами. Вечерами
воздух становится легче, и походка также
легка.
Сегодня – лучшее из вчера,
если это не счастье, то – рядом.

Однажды мы предстанем пред Его взгляда
добротой, мы увидим, как дымом растает
наша ненужная боль.
Перевод gulinoty
Из книги Слова (1912)

среда, 6 мая 2009 г.

Три улицы

Umberto Saba - Tre vie
C’è a Trieste una via dove mi specchio
nei lunghi giorni di chiusa tristezza:
si chiama Via del Lazzaretto Vecchio.
Tra case come ospizi antiche uguali,
ha una nota, una sola, d’allegrezza:
il mare in fondo alle sue laterali.
Odorata di droghe e di catrame
dai magazzini desolati a fronte,
fa commercio di reti, di cordame
per le navi: un negozio ha per insegna
una bandiera; nell’interno, volte
contro il passante, che raro le degna
d’uno sguardo, coi volti esangui e proi
sui colori di tutte le nazioni,
le lavoranti scontano la pena
della vita: innocenti prigioniere
cuciono tetre le allegre bandiere.

A Trieste ove son tristezze molte,
e bellezze di cielo e di contrada,
c’è un’erta che si chiama Via del Monte.
Incomincia con una sinagoga,
e termina ad un chiostro; a mezza strada
ha una cappella; indi la nera foga
della vita scoprire puoi da un prato,
e il mare con le navi e il promontorio,
e la folla e le tende del mercato.
Pure, a fianco dell’erta, è un camposanto
abbandonato, ove nessun mortorio
entra, non si sotterra più, per quanto
io mi ricordi: il vecchio cimitero
degli ebrei, così caro al mio pensiero,
se vi penso ai miei vecchi, dopo tanto
penare e mercatare, là sepolti,
simili tutti d’animo e di volti.

Via del Monte è la via dei santi affetti,
ma la via della gioia e dell’amore
è sempre Via Domenico Rossetti.
Questa verde contrada suburbana,
che perde dì per dì del suo colore,
che è sempre più città, meno campagna,
serba il fascino ancora dei suoi belli
anni, delle sue prime ville, sperse,
dei suoi radi filari d’alberelli.
Chi la passeggia in queste ultime sere
d’estate, quando tutte sono aperte
le finestre, e ciascuna è un belvedere,
dove agucchiando o leggendo si aspetta,
pensa che forse qui la sua diletta
rifiorirebbe all’antico piacere
di vivere, di amare lui, lui solo;
e a più rosea salute il suo figliolo.



Умберто Саба
ТРИ УЛИЦЫ

Ладзаретто Веккио в Триесте —
улица печалей и обид.
Все дома в убогом этом месте
сходны с богадельнями на вид.
Скучно здесь: ни шума, ни веселья,
только море плещет вдалеке.
Загрустив, как в зеркале, досель я
отражаюсь в этом уголке.
Магазины, вечно пустоваты,
здесь лекарством пахнут и смолой.
Продают здесь сети и канаты
для судов. Над лавкою одной
виден флаг. Он — вывески замена.
За окном, куда не бросит взгляд
ни один прохожий, неизменно
за шитьем работницы сидят.
Словно отбывая наказанье,
узницы страданий и мытарств,
шьют они здесь ради пропитанья
расписные флаги государств.
Только встанет день на горизонте,
сколько в нем я скорби узнаю!

Есть в Триесте улица дель Монте
с синагогой на одном краю
и с высоким монастырским зданьем
на другом. Меж ними лишь дома
да часовня. Если же мы взглянем,—
обернувшись с этого холма,
мы увидим черный блеск природы,
море с пароходами, и мыс,
и навесы рынка, и проходы,
и народ, снующий вверх и вниз.
Есть в начале этого подъема
кладбище старинное, и мне
с детских лет то кладбище знакомо.
Никого уж в этой стороне
больше не хоронят. Катафалки
здесь не появляются с тех пор,
как себя я помню. Бедный, жалкий
уголок у края этих гор!
После всех печалей и страданий,
и лицом и духом двойники,
здесь лежат в покое и молчанье
и мои родные старики.

Как не чтить за памятники эти
улицу дель Монте! Но взгляни,
как взывает улица Россетти
о любви и счастье в эти дни!
Тихая зеленая окраина,
превращаясь в город с каждым днем,
до сих пор она необычайна
в украшенье лиственном своем.
До сих пор в ней есть очарованье
стародавних загородных вилл...
И любой, кто осенью с гулянья
на нее случайно заходил
в поздний час, когда все окна настежь,
а на подоконнике с шитьем
непременно девушку застанешь,—
помышлял, наверное, о том,
что она, избранница, с любовью
ждет к себе его лишь одного,
обещая счастье и здоровье
и ему, и первенцу его.

Перевод Н.Заболоцкого
Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974

alogritmy: Umberto Saba - Tre vie

Из книги Триест и женщина

Триест

Умберто Саба

Триест

Я прошёл этот город, шаги отзвучали.
Я поднялся по склону, который вначале
людным был, а потом до утра опустел.
Этот склон от всего отделяла ограда,
это был уголок одинокого склада:
он дарил одиночество мне и душе,
и казалось, что город кончался у склона.

Что за дикая грация в этом Триесте,
инфантильность и женственность явлены вместе:
то подросток нескладный, с голубыми белками,
необузданный, жадный, с большими руками,
нет с такими большими, что даже цветка
подарить не способна такая рука, -
то ревнив, как любовь. У подножия склона
золотилась церквей христианских колонна.
Я сидел и смотрел, как волнисто и прямо
шла дорога во храм и тропинка из храма,
шла дорога на берег, заваленный грузом,
и на склон каменистый, где в молчании грустном
на вершине последняя крыша ютится.
Надо всем удивительный воздух струится,
и тревожный и странный, как всё, что при жизни.
Это воздух отечества, воздух отчизны.
Город мой чудотворный, хотя не огромный,
предназначил судьбе моей угол укромный
для души озабоченной, грустной и скромной.

Перевод Ю.Мориц
Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974.

вторник, 5 мая 2009 г.

Саба Умберто



Полное имя:
Умберто Саба (Поли) Umberto Saba (Poli )
09.03.1883-25.08.1957
Биография:
Родился в Триесте, который входил тогда в состав Австро-Венгрии, в семье торгового агента - венецианца из знатной семьи Уго Эдуардо Поли и триестинской еврейки Фелиции Рахили Коэн. Его отец принял иудаизм, чтобы жениться на матери. Однако родители расстались ещё до рождения сына, отец вынужден был покинуть Триест, т.к. был итальянским гражданином и сторонником ирредентизма (т.е. присоединения к Италии всех населённых итальянцами территорий, в т.ч. Триеста). Впервые Умберто увидел своего отца в 20 лет.
Большую роль в жизни Умберто сыграла кормилица словенка Жозефа Габрович Шкобар или, как её называли, Пеппа или Пеппа Сабац. Несколько лет он жил в её доме. Пеппа, у которой недавно умер сын, стала его второй матерью. Впоследствии в стихах он изображает годы жизни у Пеппы как счастливейшие.
После возвращения в дом семейства Коэн, он воспитывается матерью и 2-мя тётками, которые занимались также торговлей мебелью в своём магазине. Успехи в школе Данте Алигьери были ниже среднего. Решено, что он пойдёт по торговой линии (как обычно в семье Коэн). Работает некоторое время учеником (после третьего или четвёртого класса) в одном из торговых домов Триеста. Закончил среднее образование в Королевской Академии торговли и навигации. Некоторое время служит юнгой на торговом судне.
В 1903 г. поступает в университет в Пизе. Изучает сначала итальянскую литературу, затем археологию, немецкий язык и латынь. В начале 20 века пытается заниматься скрипкой. В 1904 г. из-за ссоры с другом скрипачом Уго Кьеза впадает в депрессию, которая со времен разовьётся в серьёзное нервное заболевание, и решает вернуться в Триест. В это время он писал стихи и заметки для газеты. Первые стихи подписывает Умберто Шопен Поли.
Посещает Д'Аннунцио в Версилье. В 1905 г. пишет заметки в газету о пешем путешествии по Черногории. Посещает в эти годы кафе Россетти, место встреч молодых интеллектуалов. Там он общается, в частности, с будущим поэтом Вергилио Джиотта.
На следующий год переселился на два года во Флоренцию, где посещал кружок "vociani", общался с Джузеппе Папини и Джузеппе Предзолини. Пишет в газету "Voce".
Во время одного из приездов в Триест познакомился с Каролиной Вельфлер (Лина его стихов), на которой позже женился.
Будучи гражданином Италии в 1907-1908 гг. был на срочной службе в итальянской армии в Салерно. Вернулся в Триест в сентябре 1908 г.
По возвращении женился на Каролине (1909). В 1910 родилась дочь Линучча.
В 1911 на собственные средства издаёт первую книгу Стихи, впервые использует псевдоним Саба (происхождение неизвестно - может быть от имени кормилицы, от еврейского Саба - хлеб, дедушка в честь прадеда Samuele David Luzzato).
Серьёзная ссора с женой в 1911 году приводит к душевному кризису и служит материалом для 2 новых книг стихов. В 1910-1913 гг. кроме стихов пишет рассказы из еврейской жизни, поставлена драма в местном театре (единственная в творчестве Сабы). В это время пути развития Сабы как поэта и основного потока итальянской поэзии становятся противоположными.
Для преодоления кризиса в семейной жизни в 1913 г. вместе с семьёй переезжает сначала в Болонью, где сотрудничает в газете Il Resto del Carlino, затем в Милан, где заведует кафе театра Эдем.
В годы первой мировой войны Саба, не интересующийся политикой, склоняется всё же к поддержке позиции вмешательства газеты Il popolo d`Italia, издаваемой Муссолини (за вмешательство в войну на стороне Антанты для присоединения Триеста и др. австрийских территорий, населённых итальянцами).
Призван на военную службу в Касальмаджоре в лагерь австрийских военнопленных, как писарь, затем в 1917 на аэродром в Талиедо для заготовки пиломатериалов для самолётов.
В это время читает Ницше и в результате ухудшения психического состояния попадает в военный госпиталь в Милане (1918).
После войны вернулся в Триест, и на протяжении нескольких месяцев, то директор одного из кинотеатров, владельцем которого является вместе с родственником, то писал текст рекламы для Леони фильм, купил библиотеку антиквара Mayländer в партнерстве с философом Джорджио Фано, благодаря наследству от тети Регины. Он стал единственным владельцем магазина антикварной книги в ближайшее время, поскольку Фано уступил свою долю. До 1938 г. магазин стал основным источником дохода, позволявшим достаточно времени уделять поэзии.
В 1921 г. издал первый вариант своей Книги песен (Il canzoniere). В дальнейшем дважды переиздавал, дополняя новыми стихами. С 1922 г. дружба с Джакомо Бенедетти и сотрудничество в Primo Tempo. В 1926 г. вошёл в группу писателей, сотрудничавших в журнале Solaria (до 1934 г.) Посвящённый Сабе отдельный номер журнала (1928) означал окончательное признание его как поэта.
В 1929-1931 гг. обострение нервной болезни заставило обратиться к помощи психоанализа: Вайсс, ученик Фрейда, провёл курс лечения.
В 1938 г. из-за расовых законов Саба передал магазин своему служащему, а сам уехал в Париж. В 1939 г. вернулся в Италию, но в Рим, где без успеха пытается ему помочь Унгаретти, затем едет опять в Триест. После 8 сентября 1943 г. бежит с женой и дочерью во Флоренцию, где скрывается, часто меняя квартиры. Помощь в этом, рискуя собой, ему оказывают Монтале и Карло Леви.
После войны живёт 9 месяцев в Риме, затем 10 лет в Милане. Сотрудничает в Коррьере делла Сера. Становится в 1946 г. первым лауреатом премии Виареджо.
Крестится в католичество, но его брак не был преобразован.
В 1955 г. после смерти жены помещён в больницу Гориции, которую покинул только на похороны жены.

Справочники указывают иногда, что принадлежит к литературному течению герметизм. Однако это сомнительно: в отличие от поэтов герметизма, стремится к простоте и ясности, точности передачи переживаний, реалистичности описаний, не стремится к символизму.
Традиции, на которые опирался Саба, это - поэзия Возрождения, ранний Д`Аннунцио, Пасколи, Кардуччи. На мировоззрение Сабы оказали влияние Ницше и З.Фрейд, причём раньше, чем стали широко известны среди итальянской интеллигенции.
В одном из первых критических откликов Сабу предупреждали, что ему придётся оправдываться за нередкие прозаизмы, однако со временем их вес только увеличивался, всё меньше становилось поэтических красивостей, всё больше обыденной, прозаической лексики.
В ранних стихах строгий метрический стих, классические формы сонета, канцоны, несколько изменённые терцины, строгая рифма. Позднее преобладают белый стих, с редкими рифмами, или, например, рифмованным окончанием стиха, зарифмованное стихотворение с незарифмованной последней строчкой и т.п.
Огромную роль в поэзии Сабы играют автобиографические мотивы, повседневная жизнь, в них изображаются реальные места, реальные люди (кормилица, жена, мать, дочь, друзья).
Фактически не примыкал ни к какому литературному течению.
При переизданиях своей Книги песен убирал поэтические красивости, вычурность, упрощал ранние стихотворения.
Любил я - не в пример другим - слова
избитые. И эту рифму: кровь -
любовь,
одну из самых трудных и старинных.
(Это в русском переводе, а по итальянски чаще всего у Сабы употребляется слово cuore (сердце), рифмуется с amore (любовь) и dolore (боль)).
Кроме стихов написал Короткие пути, История и хронология Книги песен и др.
Умберто Саба в итальянской Википедии

Умберто САБА

Саба в Большой Советской энциклопедии
Е.В. Фейгина Традиция Ф. Петрарки в творчестве У. Сабы

linguacelentana: тема дня: стихотворение Умберто Саба (фр

И. Бродский. Переводы
Умберто Саба. Звезде. Umberto Saba. To the Star.
Umberto Saba. A ...
Umberto Saba CITTA VECCHIA Spesso, per ritornare alia mia casa ...
"Голоса Сибири". Выпуск четвёртый

Умберто Саба из книги Автобиография

Umberto Saba - Tre vie
попавшийся мне старый перевод, которого здесь, кажется, не было ...
Реферат: Умебрто Саба Umberto Saba
Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974: Е.Солонович Канцоньере Умберто Сабы.

понедельник, 4 мая 2009 г.

Кафе "Терджесте"

Умберто Саба

Из книги Светлое отчаяние (La serena disperazione)

Кафе в Триесте, за твоими мраморными столиками
пишу я нынче стихи веселые,
окруженный говорливыми алкоголиками.

Кафе плебеев, логово воровское,
здесь годы мученические мною прожиты,
из них я выплыл с новою душою.

Сколько раз повторял я: "И смерть не ответит
в пустоте, что себе ожидаю за нею,
зачем я прожил эту жизнь на свете?"

Теперь, вспоминая об этом, краснею.
(Но если жизнь и впрямь есть ошибка – знаю,
в глазах недруга я буду еще смешнее...)

Кафе подонков, где лицо, бывало,
я в муке закрывал, – веселым на себя смотрю нынче взглядом, –
ты даже итальянца с югославом
до поздней ночи объединяешь – за биллиардом.

Перевод Александра Браиловского



Кафе "Терджесте"

Весёлые стихи на этом месте
я сочинял под чей-то пьяный бред
за столиком твоим, кафе "Терджесте".

Воры и шлюхи - вот твои герои,
но ты мне помогло свести на нет
всю боль и сердце выковать второе.

Я думал: смерть мне принесёт отраду
небытия - за то, что я живу,
единственную верную награду.

Я размышлял: пусть тяжкий грех - рожденье,
но я бы мог, хоть добрым не слыву,
простить врагу и худшее паденье.

Тебе, где я в чужом скрывался пьянстве,
кафе подонков, ныне бью челом.
Здесь по ночам словенский с итальянским

за биллиардным сходятся столом.
Перевод Л.Тоома

Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974

Грядущей осенью


Умберто Саба

ГРЯДУЩЕЙ ОСЕНЬЮ
Грядущей осенью, с отлетом ласточек,
Вдруг шевельнется грусть в груди моей.
Подымут гвалт скворцы среди нагих ветвей
Прощальный, на бульваре … среди лампочек.


Потом, в разгар зимы, опять приходит грусть,
И воробей, на крыше, другом будет пусть!

Нет ласточек, увы, средь одиночества ветвей,
Как, впрочем, нет любви у поздних наших дней…
Перевод с итальянского Петра Кузнецова


Грядущей осенью с отлётом ласточек
грусть шевельнётся вдруг в груди моей.

Потом скворцы среди нагих ветвей
поднимут гвалт прощальный на бульваре
Венти-Сеттембре. А потом, в разгаре
зимы, товарищами будут мне
лишь эта грусть и воробей на крыше.

У одиночества не будет ласточек,
как, впрочем, и любви - у поздних дней.
Перевод Е.Солоновича
Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974

Звезде


Umberto Saba
A UNA STELLA







Io seggo alla finestra;
e parlo, come un tempo, alla mia stella,
così sola fra gli astri, e grande e bella.
È una notte un po’ fredda di Novembre,
ma l’inverno che viene
non turba i venti, e l’aure son serene.
Ancor non volge, io mi ricordo, un anno;
qui seduto, altro cuore,
altra faccia levavo a contemplarla.
Correva il tempo del mio primo amore,
era pien di timore e pien d’affanno,
era quasi morente;
ma la stella brillava indifferente
sui tetti delle case, e brilla ognora.
Or, se sparì il dolore,
se di tante mie pene ho colto il frutto,
se mi pare oggi mill’ anni
sien passati d’allora,
non obliai del tutto
quel ch’io soffersi. Ancora
io la ricordo; e sempre
vo di lei ragionando alla mia stella.
Era pallida e bella;
s’aprivano i suoi occhi sotto il velo,
grandi, color di cielo.
Espero, se dall’ alto
odi la mia canzone,
sapresti dirmi quanti,
lieti o infelici amanti,
van da te sospirando agli altri mondi?
E sai tu quale arcano
mi riserba il futuro?
da che lontano barbaro paese
io ti vedrò brillar l’anno venturo?




Умберто Саба
З В Е З Д Е


Перевод с итальянского языка - Ярославцева И.П.



Я сижу у окна;
говорю, как когда-то, со своею звездой,
самой яркой, средь прочих светил одинокой такой.
Ноябрьская ночь холодна,
но зима, что уже наступает,
не грозится ветрами, только тихо вздыхает.
Не минул еще, помнится, год,
когда сердце мое трепетало,
так же я созерцал небосвод.
То любви моей первой начало,
так полна была бед и невзгод,
что, казалось, любовь замирала,
но звезда равнодушно сверкала,
вечный свет ее мир не спасет.
Даже если пройдет моя боль,
и смогу превозмочь я мученья,
пусть промчатся хоть тысячи лет,
не предам ни мгновенья забвенью
из страданий своих. И доколь
буду помнить ее, я всегда
лишь о ней говорю со звездой.
О прекрасной и бледной такой;
как смотрели глаза сквозь вуаль,
цветом словно небесная даль.
Я надеюсь, что там, с высоты,
мой печальный напев слышишь ты,
и расскажешь мне, сколько влюбленных,
полных счастия и обреченных,
приходят к тебе, вздыхая об иных мирах?
Какая тайна скрыта от меня?
В какой далекой варварской стране,
скажи, звезда, где, будущим маня,
в году грядущем засияешь мне?
Перевод И.П.Ярославцева

Три стихотворения Линучче. 2 В глубине Адриатики дикой....

стихотворение Умберто Саба (фрагмент "Трех стихотворений Линучче" в переводе И. Бродского)

In fondo all'Adriatico selvaggio
si apriva un porto alla tua infanzia Navi
Verso lontano partivano Bianco,
In cima al verde sovrastante colle,
dgli spalti d'antico forte, un fumo
usciva dopo un lampo e un rombo. Immenso
l'accoglieva l'azzurro, lo sperdeva
Nella volta celeste. Rispondeva
Guerriera nave al saluto, ancorata
al largo della tua casa che aveva
in capo al molo una rosa, la rosa
dei venti.

Era piccolo porto, era una porta
aperta ai sogni



В глубине Адриатики дикой
открывался глазам твоим детским
синий порт. Корабли навсегда
уплывали. И белой пушинкой
с бастионов крепости древней
дым над зеленью склонов всплывал
вслед за вспышкой и грохотом в небо
и в его синеве растворялся.
Отвечал на салют броненосец,
который стоял на открытом рейде
в доме твоём, за молом, где на дальнем конце расцветала
роза ветров.
То был маленький порт, то был маленький дом,
с дверью, настежь открытой для всех сновидений.

Три стихотворения Линучче (В глубине Адриатики дикой...") - неокончательный вариант перевода

воскресенье, 3 мая 2009 г.

Умберто Саба из книги Автобиография

    Умберто Саба

    Автобиография

    (фрагменты)

    1


    Был в пелену солоноватой влаги
    завернут мир безрадостного детства,
    но из чернил возникли на бумаге
    зеленый склон и хохолок младенца.
    Боль, от которой никуда не деться,
    не стоит слов. При всей своей отваге,
    страшатся рифмы грустного соседства.
    Ни об одном не сожалея шаге,
    все повторил бы я, родись вторично.
    Бесславие мое мне безразлично,
    и чем-то даже радует меня,
    что не был я Италией увенчан.
    И, если грех гордыни человечен,
    мой вечер привлекательнее дня.
    2

    Себя я отыскал среди солдат.
    В заплеванной прокуренной казарме
    впервые голос музы подсказал мне
    слова сонетов к той, кто ждал назад.
    Невидимые праздными глазами,
    в них крапинками золота сквозят
    свобода, ностальгия; и слезами
    все это увеличивает взгляд.
    Я был таким, как видела во сне
    ты, Лина. Так ты сон свой описала,
    что губ не отрывал я от письма:
    "Ты возвратился моряком ко мне.
    Как будто в отпуск. Я тебя встречала.
    Ты был от жизни флотской без ума".
    10

    Я ездил из Флоренции примерно
    раз в год домой, и, окруженный нимбом
    певца, как помнят многие наверно,
    в салонах там стихи под псевдонимом
    Монтереале читывал я мнимым
    ценителям и ждал оваций нервно;
    скрывать не нахожу необходимым,
    что мне от сих воспоминаний скверно.
    С д'Аннунцио в Версале я встречался.
    Он славился учтивостью и часто
    бывал приветлив и со мною вроде.
    Семье Паппини, издававшей "Вече",
    пожалуй, не понравился я вовсе.
    Что ж, я принадлежал к другой породе.




    И. Бродский. Переводы
    Перевод 1-го стихотворения был после отъезда Бродского из СССР опубликован в книге: Умберто Саба. Книга песен. Москва, Художественная литература. 1974 под именем Н.Котрелева - поэта, литературоведа и переводчика-итальяниста (историю публикации см. Журнальный зал | НЛО, 2000 N45 | Евгений Солонович - Под чужим именем.)

А вот перевод 10-го стихотворения Т.Макаровой (из той же книги):


Я из Флоренции всего лишь раз
в году домой в то время выбирался.
Наверное, кто-то помнит и сейчас:
Монтереале я именовался,



читал стихи приятелям. Подчас
среди невежд салонных появлялся.
Мне хлопали. И я не прятал глаз.
И лишь теперь в стыде себе признался.


Я встретился с Д'Аннунцио в Версилье.
Он славился гостеприимством. Впрочем
таким и я узнал его в те годы.


Папини и друзьям его, что были
потом известны как поэты "Воче"
я был чуждым. Я был иной породы.


Похоже, что 2-й стих из перевода Бродского - соответствует стиху 11 из указанной книги в переводе Т.Макаровой:


Обязана рожденьем новым Муза
моя солдатской братии простой.
На марше среди шумного союза,
в казарме тесной, в темноте густой


пришла ко мне прекрасная обуза
писать сонеты с жилкой золотой -
отметинкой тоски, лишённой груза, -
к той,что ждала меня, и только к той.


Таким меня ты видела во сне,
И мне об этом написала так,
что я губами тронул строки эти.


"Ты нынче в отпуск приезжал ко мне
и был так счастлив, бедный мой моряк!
И рассказал мне обо всём на свете..."

пятница, 1 мая 2009 г.

Упырь

Алексей Константинович Толстой

Полное название:

Упырь

Дата создания:

1841

История создания:

При своем появлении книга вызвала одобрение Белинского.
Опубликована под псевдонимом Краснорогский.
Суждение Владимира Соловьёва из предисловия к этой повести приводится французским структуралистом Цветаном Тодоровым в качестве примера в его теории фантастического. Сформулированное на основе этой повести определение фантастического соответствует тому виду фантастики, который был распространён в 19 веке.

Cсылки на критические и текстологические работы:

В. Г. Белинский. Упырь. Сочинение Краснорогского

Cсылки на текст произведения:

Упырь

Lib.ru/Классика: Толстой Алексей Константинович. Упырь
полный текст книги