вторник, 22 ноября 2011 г.

Жизнь и судьба

Василий Гроссман

Жизнь и судьба

1961(?). Опубликован в 1980.

Огромный роман, широко охвативший жизнь и судьбу советских людей в решающий момент Великой отечественной войны ─ во время (а также и до и после) Сталинградской битвы.
Пером автора движет восхищение подвигом советских людей в Сталинграде и в Великой отечественной войне в целом. Прослеживая судьбы членов семьи Шапошниковых и связанных с ними персонажей, Гроссман показывает войну с разных сторон и глазами представителей многих слоёв общества: уличные бои в Сталинграде, жизнь под оккупацией, в Гулаге и в немецком концентрационном лагере, быт в эвакуации и на фронте.  Разные по социальному положению и культурному уровню люди изображены во множестве ситуаций: учёные-физики и другие интеллигенты в эвакуации, евреи из далёких друг от друга сфер советской жизни под оккупацией,  простые рабочие, партработники и представители технической интеллигенции во время боёв в Сталинграде
Конечно, даже во время "оттепели" роман должен был восприниматься как смелый, "антисоветский" поступок. Однако книга вовсе не была написана с антисоветской или какой-то  другой политической целью, она "всего лишь" правдиво отображает реалии времени без оглядки на последствия, на возможное причинение кому-либо неудобств или даже душевной боли.
Большую часть времени герои, и на фронте, и в эвакуации, вынуждены опасаться говорить всё, о чём думают. И если получилось говорить искренно и свободно, потом они жалеют об этом, видя в знакомых и даже друзьях и любимых возможных доносчиков, мучаясь сомнениями по этому поводу.
Таким образом, герои везде чувствуют себя несвободными, и только в кульминационный момент, например, Сталинградской битвы, или, когда физик Штрум решает не идти на собрание в свой институт, на котором его будут принуждать покаяться в несовершённых грехах, и т.д., они чувствуют облегчение. Характерно, что, осознавая свою неволю, с нацизмом герои борются вполне по своей воле, а вовсе не из страха. Да и страх их - не столько страх физический, сколько боязнь несправедливости, того, что мучить будут не за вину, несправедливо будут считать виновным.
Часть, посвящённая непосредственно описанию боёв в Сталинграде, изображает их не хуже "В окопах Сталинграда" Некрасова. В то же время многие события и сравнить в литературе мне не с чем - не читал других книг с такими сценами. Много трогательных ситуаций, когда Гроссман умело плавно подводит к кульминации. Один из таких моментов - описание пути евреев с оккупированной территории до смерти в газовой камере Освенцима.
Однако есть и менее удачные сцены и персонажи. Например, всё относящееся к немецким офицерам и солдатам (в т.ч. Паулюсу), как-то это по журналистски. Также несколько абстрактно изображена любовь Штрума и Марьи Ивановны.
Впечатляющее изображение попытки полного контроля власти даже над частной жизнью. Но всё-таки героям удаётся иногда не пускать государство в свою жизнь, но затем оно снова навязчиво влезает. Однако всё равно полностью контролировать мысли и поведение людей не удаётся. Сам факт появления романа вскоре после прохождения пика репрессий и зажима свободы слова говорит об этом. Всё-таки всегда оставались люди, мыслящие и действовавшие не как винтики в государственном механизме. Победа - это скорее их заслуга, чем вполне послушных "винтиков".
В ходе прочтения многократно возникает желание, чтобы Гроссман лучше осветил тот или иной момент, проследил судьбу персонажа, исправил бы некоторые недостатки повествования. Но это вовсе не значит, что книга написана плохо, напротив, это свидетельствует о том, что удалось воплотить размах и важность событий, связать персонажей с народной трагедией и мировой историей. Как эта некоторая незаконченность и неокончательность судеб героев превосходит окончательную отделанность, безукоризненность формы многих произведений, написанных с целью удивить новизной или совершенством этой самой "формы"!
P.S. Спасибо А.Аничкину за его записи в блоге о романе. Благодаря им я прочитал книгу именно сейчас.

Жизнь и судьба Василия ГроссманаЖизнь и судьба — Википедия
Кан, Александр Роман Гроссмана возглавил список бестселлеров в Британии
BBC Russian - Видео и фото - "Жизнь и судьба" - новая жизнь ...

суббота, 5 ноября 2011 г.

Неожиданный источник

Иногда интересные подробности по какой-то теме обнаруживаются в совсем неожиданных книгах. Например, меня поразила история, рассказанная в первой главе книги известного автора научно-популярной литературы Якова Перельмана "Занимательная арифметика".
В марте 1917 года в Петрограде началась чуть ли не паника, вызванная появлением знаков непонятного назначения у дверей многих квартир. В основном это были крестики и вертикальные чёрточки. Конечно, узнав понаслышке о таком, сразу вспоминаешь о Варфоломеевской ночи. Но всё было не так страшно.
Перельман пишет о том, что нетрудно было догадаться, что это записи неграмотных дворников-китайцев. Таким образом они отмечали номера квартир, кресты это были единицы, а чёрточки - десятки.
В этой истории позабавило беспокойство жильцов. В то же время, эта история показывает, что и тогда этой работой в столице империи занимались в значительной степени иностранцы. В Москве тогда кроме китайцев дворниками были ещё и татары.
Заинтересовало 2 момента:
насколько мало это (работа китайцев дворниками) отражено в литературе (припоминаю только Булгакова - но это про Москву),
исчезновение этих китайцев из населения Петрограда (может быть дикое население культурной столицы съело их во время голода 1919 года).



Занимательная арифметика - Перельман Я. И.
Zanimatelnaya arifmetika
klex.ru: Занимательная арифметика : Перельман Я. И. : скачать