среда, 23 июня 2010 г.

Толстой за Фрейда

Толстой за Фрейда:

Здоровый ребенок родится на свет, вполне удовлетворяя тем требованиям гармонии в отношении правды, красоты и добра, которые мы носим в себе...<> Во всех веках и у всех людей ребенок представлялся образцом невинности, безгрешности, добра, правды и красоты. Человек родится совершенным - есть великое слово, сказанное Руссо, и слово это, как камень, останется твердым и истинным. Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии правды, красоты и добра. Но каждый час в жизни, каждая минута времени увеличивают пространства, количества и время тех отношений, которые во время его рождения находились в совершенной гармонии, и каждый шаг и каждый час грозит нарушением этой гармонии, и каждый последующий шаг и каждый последующий час грозит новым нарушением и не даёт надежды восстановления нарушенной гармонии.

Из Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у...

От себя: Фрейд тоже руссоист, как и Толстой

Гонкуры о реализме греческого искусства

В сущности, что такое греческое искусство? Это реализм прекрасного, строгое воплощение античного принципа "подражания природе", и в нём нет той идеальности, которой наделяют его профессора Академии, потому что Ватиканский торс - это торс, который переваривал пищу по-человечески, а не питался амброзией, как нас уверяет Винкельман.
Во всяком случае, в греческом прекрасном нет ни мечты, ни фантазии, ни тайны, - словом, нет крупицы опиума, такой возбуждающей, вызывающей галлюцинации, такой увлекательной и загадочной для мозга созерцателя.

Из Дневника Journal des Goncours

понедельник, 14 июня 2010 г.

Огоньки Короленко

Владимир Короленко

Огоньки

Как-то давно, темным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул
огонек.
Мелькнул ярко, сильно, совсем близко...
- Ну, слава богу! - сказал я с радостью, - близко ночлег!
Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично
налег на весла.
- Далече!
Я не поверил: огонек так и стоял, выступая вперед из неопределенной
тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.
Свойство этих ночных огней - приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и
обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот еще два-три удара
веслом, - и путь кончен... А между тем - далеко!..
И долго мы еще плыли по темной, как чернила, реке. Ущелья и скалы
выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в
бесконечной дали, а огонек все стоял впереди, переливаясь и маня, - все так
же близко, и все так же далеко...
Мне часто вспоминается теперь и эта темная река, затененная скалистыми
горами, и этот живой огонек. Много огней и раньше и после манили не одного
меня своею близостью. Но жизнь течет все в тех же угрюмых берегах, а огни
еще далеко. И опять приходится налегать на весла...
Но все-таки... все-таки впереди - огни!..

Владимир Галактионович Короленко. Огоньки

1900

Было написано экспромтом в альбом писательницы Ватсон