Топ-100

пятница, 31 декабря 2010 г.

Итог 2010 года

Решил составить список книг, впервые прочитанных в 2010 году, и расставить им оценки по 10-тибальной системе. Они неравнозначны, например, Душа мира на 1 страницу, или Чевенгур. Но, конечно, не все прочитанные стихотворения и другие короткие произведения включены в список.

В хронологическом порядке:
  1. БанаКадамбари 7
  2. Стоппард. Берег утопии 8
  3. Платонов. Душа мира 8
  4. Лев ТолстойОб искусстве 8
  5. БогдановПослесловие к "Красной звезде" 7
  6. Платонов. Чевенгур  8
  7. Йейтс. Холодная гавань 8
  8. ШкловскийСентиментальное путешествие 9
  9. бр. Гонкуры. Дневник 7
  10. Булычев. Пришельцы в Гусляре 7
  11. Лем. Высокий замок 7
  12. Шкловский. Теория прозы 7
  13. СайкакуПять женщин, предавшихся любви 8
  14. Григорович. Антон-горемыка 8
  15. СайкакуИстория любовных похождений одинокой женщины 8
  16. Уолпол. Замок Отранто 4
  17. Хаксли. Гений и богиня 5
  18. Пикок. Аббатство Кошмаров 8
  19. Миклухо-Маклай. Путешествие на берег Маклая 9
  20. Григорович. Рыбаки 7
  21. Кундера. Шутка 8
  22. Гёте. Театральное призвание Вильгельма Мейстера 8
  23. Кутзее. В ожидании варваров 8
  24. Льюис. Лев, колдунья и платяной шкаф 5
  25. Гришковец. Планка 8
  26. Лао Шэ. Чайная 8
  27. Обручев. В дебрях Центральной Азии 7
Некоторые пояснения:
Ставлю довольно строго. Шедевры могут иметь оценку, начиная от 7 до 10. 9 и 10 точно шедевры.
Замок Отранто получил прибавку 1 бала за предисловие ко второму изданию, в котором написаны правильные и точные слова о Шекспире.

четверг, 30 декабря 2010 г.

Петёфи

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

(Петёфи произносится с ударением на первый слог - ПЕтёфи)

1823-1849

Несколько стихотворений в этом блоге:

Книги и авторы: Что от этого бывает?
Книги и авторы: Надоевшее рабство
Книги и авторы: Проснувшись, плачет дитя больное...
Книги и авторы: Сельский молот Петёфи
Книги и авторы: Витязь Янош
Книги и авторы: Перемена
Книги и авторы: Как жизнь хороша!
Книги и авторы: Волчья песня
Книги и авторы: Собачья песня
Книги и авторы: В кабаке

Александр Петрович. Так назывался мальчик. Родился новогодней ночью в семье земана (низшее дворянское звание в Словакии, обедневшие земаны мало отличались от обычных крестьян или горожан, только точно не были крепостными) - то ли мясника, то ли торговца скотом Стефана Петровича и Марии (Грузовой), до замужества горничной лютеранского священника. Родился в городке Кишкёрёш в центре Венгрии. Вскоре семья переехала в город Кишкунфеледьхаза, где и прошло раннее детство будущего поэта. Семья была лютеранская. На отца работали мясники в Кишкунфеледьхазе и в Сабадсаллаше, ему принадлежали несколько участков земли, другие он арендовал. Семья стремилась дать хорошее образование Александру - он учился в нескольких школах, в т.ч. хороших, и у репетиторов, с 5 лет. В частности, изучал латынь, немецкий, литературу и т.д. К пятнадцати годам владел пятью иностранными языками. Однако в 1838 году из-за наводнения отец разорился и не смог далее оплачивать учёбу в лицее, пришлось перейти в простую школу в Шопрони. Более того, и на жизнь не хватало.
К этому периоду относится первая попытка податься в актёры, пресечённая, однако, учителем и отцом. Затем последовала первая любовь и первые любовные стихи.
 В 1839 г. завербовался в солдаты, но в 1841 после перенесённого тифа был уволен из армии по болезни. Некоторое время был актёром.
Удалось продолжить образование в Папском колледже (один год), где познакомился с Мором Йокаи. Закончил год с хорошими результатами, особенно по венгерскому, немецкому, географии, но не смог продолжать учёбу из-за недостатка средств.
Вскоре были опубликованы первые стихи. Сначала они подписывались Александр Петрович, но уже с ноября 1842 - Шандор Петёфи (это точный перевод на венгерский язык, учтите, что ударение на первый слог).

среда, 22 декабря 2010 г.

Надоевшее рабство

Шандор Петёфи Sándor Petőfi


1843, Дебрецен

НАДОЕВШЕЕ РАБСТВО

Все, что мог, я делал,
Втайне мысль храня,
Что она полюбит
Наконец меня.

Удержу не знал я, —
Так, спалив амбар,
Рвется вдаль по крышам
Городской пожар.

А теперь я слабым
Огоньком костра
Пред шатром пастушьим
Тлею до утра.

Был я водопадом,
Рушился со скал.
Мой обвал окрестность
Гулом оглашал.

А теперь я мирно
От цветка к цветку
И от кочки к кочке
Ручейком теку.

Был я горной высью,
Выступом скалы,
Где в соседстве молний
Жили лишь орлы.

Рощей стал теперь я,
Где в тени ветвей,
Исходя тоскою,
Свищет соловей.

Чем я только не был,
Чем не стал потом!
Девушке, однако,
Это нипочем.

Нет, довольно! Брошу!
Дорога цена.
Этих жертв не стоит,
Может быть, она.

О любовь, напрасно
Цепи мне куешь!
Пусть и золотые —
Это цепи все ж.

Я взлечу на крыльях,
Цепи сброшу ниц,
Так к себе свобода
Манит без границ!

Перевод Б.Пастернака

пятница, 17 декабря 2010 г.

Перемена

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Перемена

1845

Теперь не то, что было прежде,
Изменчиво года бегут.
Теперь и прежде - двое братьев,
А встретятся - не узнают.

Носил я сердце на ладони
И всем охотно предлагал,
Просить меня не приходилось, -
Я сердце щедро раздавал.

Теперь же, если сердце просят,
Отказываю, прочь гоня,
И вру спокойно всем просящим,
Что нету сердца у меня.

И прежде, в девушек влюбляясь,
Ждал чистоты от них, чудес,
Я думал, что они бесплотны,
Почти как ангелы с небес.

Теперь я знаю, что подобны
Все девушки чертям в аду,
И если я одной не нужен, -
Не плачу, я других найду!

Отчизну я любил, как солнце,
Пылающее в вышине.
Не то теперь. Она луною
Холодной тускло светит мне.

Когда-то, если был обижен,
Хотел покончить я с собой,
Теперь, наперекор обидам,
Весь мир готов я звать на бой.

Я был послушной мягкой глиной, -
Любой меня рукой проткнёт.
Стал мрамором, - стреляй, и пуля
Отскочит и тебя убьёт.

Любил красавиц светлокудрых,
И день, и белое вино,
Теперь люблю я ночь, смуглянок,
И пью лишь красное одно.

Перевод Н.Чуковского

Написана при разрыве с первым литературным работодателем - владельцем журнала мод.

Что от этого бывает?

Шандор Петёфи Sándor Petőfi


Что от этого бывает?

1842

Что от этого бывает?
Если землю плуг взрыхляет,
Но не сеют ни зерна?
Лебеда взойдёт одна!

На меня ты не гляди -
Сердце из моей груди
Выворачиваешь ты,
Как лемех - земли пласты!

Только нечего трудиться -
Ведь одна печаль родится!
А возьми посей любовь -
Выйдет роза без шипов!

Перевод Леонида Мартынова.

среда, 15 декабря 2010 г.

Как жизнь хороша!

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

1847

Перевод В.Левика:

Я ль бродил по земле,
Точно призрак ночной,
Жизнь мою называл
И проклятой, и злой?
Этих слов, возмужав,
Устыдилась душа.
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Буйной юности вихрь
Прошумел и исчез,
Улыбается мне
Взор лазурный небес
И ласкает, как мать
Своего малыша.
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Что ни день, что ни год,
В сердце меньше забот.
И теперь точно сад,
Моё сердце цветёт,
Соловьями звеня,
Ветерками шурша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Я доверчивость гнал, -
Вновь нахлынула вдруг,
Обвила, обняла
Моё сердце, как друг,
Что прошёл долгий путь,
На свиданье спеша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Дорогие друзья,
Подходите ко мне!
Подозрительность, прочь!
В ад ступай к сатане!
Прочь! Я верил тебе,
Против дружбы греша!
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

А как вспомню о ней,
Черноглазой моей,
Той, что солнца светлей,
той, что жизни милей,
Что явилась, как сон,
Тихим счастьем дыша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Проснувшись, плачет дитя больное...

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Песня A dal

1844

Перевод М.Л.Михайлова:

Проснувшись, плачет дитя больное.
Над люлькой мать
Запела песню — и смолк младенец
И спит опять.

Проснётся ль с плачем в душе кручина,
Дитя невзгод,
Я запеваю за песней песню —
Авось заснёт!





Перевод Н.Чуковского:

Песня

Не спит дитя, кричит, кричит дитя
В ночную тьму,
И нянька, чтоб ребёнок задремал,
Поёт ему.

Кричит во мне, по-детски плачет боль,
Меня гнетёт.
Я песни ей слагаю и пою, -
Пускай уснёт.

Собачья песня

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Собачья песня A kutyák dala

Пешт, 1847 г.


Составляет пару Волчья песня

Перевод А.В.Луначарского:


Собачья песня


День, как волчиха, сер,
И ветер воет зло,
Льёт дождь, а вместе с тем
И снегу намело.

А нам-то что: лежим
В тепле у очага,
Куда толкнула нас
Хозяйская нога.

И сыты будем всласть:
Хозяин, да и гость,
Всего ведь не съедят —
Собакам бросят кость.

Конечно, иногда
Зловеще свистнет хлыст —
Ой, больно бьёт он! — что ж,
Ведь пес не пессимист.

За гневом ласки ждём.
Вот кликнул нас наш бог, —
Как весело лизать
Хозяину сапог!

Впервые — в книге Революционная поэзия Запада XIX века. — М.: 1930.




Перевод Н.Тихонова:



ПЕСНЯ СОБАК

Воет вихорь зимний
В облачные дали,
Близнецы метелей —
Дождь со снегом валят.

Нет забот нам — угол
В кухне есть согретый,
Господин наш добрый
Дал нам место это.

О еде забот нет,
Ест хозяин сладко,
На столе хозяйском
Есть всегда остатки.

Плеть — вот это правда —
Свистнет, так поплачешь!
Но хоть свистнет больно —
Кость крепка собачья.

Господин, смягчившись,
Подзовет поближе,
Господина ноги
Мы в восторге лижем!

вторник, 14 декабря 2010 г.

Волчья песня

Шандор Петёфи

Волчья песня A farkasok dala

Пешт, 1847

Составляет пару Собачья песня

Перевод А.В.Луначарского:


Волчья песня


День, как волчиха, сер,
И ветер воет зло,
Льёт дождь, а вместе с тем
И снегу намело.

Пуста степная ширь:
Вот наш унылый дом.
Пристанища нам нет,
Ни кустика кругом.

Снаружи мучит лёд
И голод изнутри,
И так страдаем мы
С зари и до зари.

А вот и третий враг —
Коварный ствол ружья,
Окрашен кровью снег,
И это кровь моя.

И голод, и мороз,
И в рёбрах злой свинец,
И всё ж свободен волк,
Глухих степей жилец!

Впервые — в книге Революционная поэзия Запада XIX века. — М.: 1930.

Перевод Н.Тихонова:

ПЕСНЯ ВОЛКОВ

Воет вихорь зимний
В облачные дали,
Близнецы метелей —
Дождь со снегом валят.

Горькая пустыня —
В ней нам век кружиться,
В ней куста нет даже,
Где б нам приютиться.

Здесь свирепый холод,
Голод в брюхе жадный, —
Эти два тирана
Мучат беспощадно.

Есть еще и третий:
Ружья с сильным боем.
Белый снег мы кровью
Нашей красной моем.

Хоть прострелен бок наш,
Мерзнем днем голодным,
Пусть в нужде мы вечной,
Но зато свободны!

пятница, 10 декабря 2010 г.

Герцен о третьей силе в борьбе классицизма и романтизма

Пока классицизм и романтизм воевали, один, обращая мир в античную форму, другой — в рыцарство, возрастало более и более нечто сильное, могучее; оно прошло между ними, и они не узнали властителя по царственному виду его; оно оперлось одним локтем на классиков, другим на романтиков и стало выше их — как “власть имущее”; признало тех и других и отреклось от них обоих: это была внутренняя мысль, живая Психея современного нам мира. Ей, рожденной среди молний и громовых ударов отчаянного боя католицизма и Реформации, ей, вступившей в отрочество среди молний и громовых ударов другой борьбы, не годились чужие платья: у ней были выработаны свои. Ни классицизм, ни романтизм долгое время не подозревали существования этой третьей власти. Сперва и тот и другой приняли его за своего сообщника (так, например, романтизм мечтал, не говоря уже о Вальтере Скотте, что в его рядах Гёте, Шиллер, Байрон). Наконец и классицизм и романтизм признали, что между ними есть что-то другое, далекое от того, чтоб помогать им; не мирясь между собой, они опрокинулись на новое направление. Тогда была решена их участь.
Мечтательный романтизм стал ненавидеть новое направление за его реализм!
Щупающий пальцами классицизм стал презирать его за идеализм!
Классики, верные преданиям древнего мира, с гордой веротерпимостью и с сардонической улыбкой посматривали на идеологов и, чрезвычайно занятые опытами, специальными предметами, редко являлись на арену. По справедливости, их не должно считать врагами нашего века. Это большею частию люди практических интересов жизни, утилитаризма. Новое направление так недавно стало выступать из школы, его занятия казались не прилагаемы, не развиваемы в жизнь: они отвергали его, как ненужное. — Романтики, столь же верные преданиям феодализма, с дикой нетерпимостью не сходили с арены; то был бой насмерть, отчаянный и злой; они готовы были воздвигнуть костры и завесть инквизицию для окончания спора; горькое сознание, что их не слушают, что их игра потеряна, раздувало закоснелый дух преследования, и доселе они не смирились. А при всем том каждый день, каждый час яснее и яснее показывает, что человечество не хочет больше ни классиков, ни романтиков — хочет людей, и людей современных, а на других смотрит, как на гостей в маскараде, зная, что, когда пойдут ужинать, маски снимут и под уродливыми чужими чертами откроются знакомые, родственные черты. Хотя и есть люди, которые не ужинают для того, чтоб не снимать масок, но уж нет больше детей, которые бы боялись замаскированных. — Возникший бой был гибелен для обеих сторон; несостоятельность классицизма, невозможность романтизма обличались; по мере ближайшего знакомства с ними раскрылось их неестественное, анахронистическое появление, и лучшие умы той эпохи остались непричастны войне оборотней, несмотря на весь шум, поднятый ими. А было время, когда классицизм и романтизм были живы, истинны и прекрасны, необходимы и глубоко человечественны. Было...

 Герцен. Дилентантизм в науке. Статья 2. Дилетанты-романтики 1842, 9 мая (по ст. стилю)

Планка Евгения Гришковца

Евгений Гришковец

Планка

2005

Маленькая книжка - сборник рассказов:
Другие. Три рассказа из жизни юного военного моряка
          Другие
          Встреча с мудростью
          Последний праздник
Шрам
Лечебная сила сна
Погребение ангела
Спокойствие
Планка

Коротко, по существу. Автор умеет рассказать понятно о таких психологических состояниях, которые другие просто не заметят, или, если заметят, вряд ли смогут изобразить это так последовательно и ясно. Ещё одно свойство рассказов Гришковца - симпатия к персонажам и способность внушить её читателям. Персонажи получаются живые и обаятельные. Но дело вовсе не в том, что Гришковец находит каких-то неожиданных персонажей. Он так умеет рассказать про обычных людей.
Эти рассказы - о радостях обычной жизни, причём извлекаются они и из неудач и неприятностей.

Евгений Гришковец; Планка, cкачать книгу для КПК, Palm, Pocket PC ...
КнигоБлог Евгений Гришковец - Планка
Вот негативный отзыв Захара Прилепина - Захар Прилепин - Евгений Гришковец, «Планка»
Прочтение | Евгений Гришковец. Планка
Во власти «deja vu». Евгений Гришковец. «Планка»


В библиотеке Litres

суббота, 4 декабря 2010 г.

Покраснеть перед ребенком

...человеческое страстное влияние полезно, воспитательно действует на человеческих детей, а разумное, логическое влияние действует вредно. Это мое убеждение не придуманное, а выжитое. В воспитании всегда, везде, у всех была и есть одна ошибка: хотят воспитывать разумом, одним разумом, как будто у ребенка только и есть один разум. И воспитывают один разум, а все остальное, то есть все главное, идет, как оно хочет. Обдумают систему воспитания разумом опять, и по ней хотят вести всё, не соображая того, что воспитатели сами люди и беспрестанно отступают от разума. В школах учителя сидят на кафедрах и не могут ошибаться. Воспитатели тоже становятся перед воспитанниками на кафедру и стараются быть непогрешимыми.
Но детей не обманешь, они умнее нас. Мы им хотим доказать, что мы разумны, а они этим вовсе не интересуются, а хотят знать, честны ли мы, правдивы ли, добры ли, сострадательны, есть ли у нас совесть, и к несчастию, за нашим стараньем выказаться только непогрешимо разумными, видят, что другого ничего нет.
Сделать ошибку перед ребенком, увлечься, сделать глупость, человеческую глупость, даже дурной поступок и покраснеть перед ребенком и сознаться, гораздо воспитательнее действует, чем 100 раз заставить покраснеть перед собой ребенка и быть непогрешимым. Ребенок знает, что мы тверже, опытнее его и всегда сумеем удержать перед ним эту ореолу непогрешимости, но он знает, что для этого мало нужно, и он не ценит этой ловкости, а ценит краску стыда, которая выступила против моей воли на лицо и говорит ему про все самое тайное, хорошее в моей душе. Я помню, как передо мной покраснел раз Карл Иваныч.

191. А. А. Толстой. Ноября 26...27
Из письма Толстого его родственнице А.А.Толстой в ответ на известие, что она назначена воспитательницей великой княжны Марии Александровны.
Карлом Ивановичем называет своего воспитателя Фёдора Ивановича Росселя, выведенного под именем Карл Иванович в повести Детство.
Примечания

пятница, 3 декабря 2010 г.

В дебрях Центральной Азии

Владимир Афанасьевич Обручев

В дебрях Центральной Азии
Записки кладоискателя

1951

Повесть, написанная в виде путевых записок от лица сына декабриста купца Кукушкина, предпринявшего вместе со своим компаньоном - монголом Лобсыном несколько путешествий по Джунгарии, Западной Монголии и Кашгарии.
Автор в 1905 г. в Чугучаке (китайский город в Джунгарии), собираясь в экспедицию по этой области, знакомится со знатоком этих мест купцом Кукушкиным. Тот отказывается по старости быть проводником, но даёт ряд советов.
Позднее автор узнаёт о смерти купца и получает его записки о путешествиях и приключениях. Они и составляют основное содержание повести. Т.е. действие происходит в конце 19 и самом начале 20 веков.
Заголовки глав говорят сами за себя:

Мое знакомство с кладоискателем;
Золото на старом руднике;
Воскресшие рудокопы старого рудника;
Клады в развалинах древнего города Кара-ходжа;
Клады в городе Нечистых духов;
Клады в мертвом городе Хара-хото;
Сокровища храма Тысячи будд близ г. Дун-хуан;
Путешествие к озеру Лоб-нор и в пустыню Такла-макан;
Последнее путешествие по Долине ветров и паломничество Лобсына в Лхасу;
Письма Лобсына с дороги в Тибет и из Лхасы;
Краткий пояснительный словарик

Познавательная книга, живо написанная, в занимательной форме описывающая природу (точнее, многие природные достопримечательности) и исторические памятники. Занимательности способствует и живое изображение повседневной действительности тамошних мест.


На сайте Скиталец
Аудиокнига: Владимир Обручев - "В дебрях центральной Азии"
скачать книгу В дебрях Центральной Азии (записки кладоискателя ...
:: Владимир Обручев :: В дебрях Центральной Азии (записки ...

вторник, 30 ноября 2010 г.

Чайная Лао Шэ

Лао Шэ 老舍


Чайная (Чайный домик) 茶馆 (话剧)

1957

Драма. Действие происходит в чайной "Юйтай" в Пекине в период с 1898 по 1949 годы. Три действия (три вечера):

  1. начало осени 1898 г. в дни разгрома движения за реформы и казней реформаторов,
  2. 1915 г. - междоусобная война, время, когда диктатор Юань Шикай проявляет стремление стать императором,
  3. после окончания Второй мировой войны, во время гражданской войны между Гоминьданом и коммунистами (в Пекине ещё удерживается власть Гоминьдана).
Мастерски сведены в столкновениях и диалогах представители всех слоёв общества - от самых низов до императорских родственников. Картина широкая и яркая.  
При таком количестве персонажей трудно ожидать глубокого психологизма, однако он  хоть и не глубокий, зато довольно яркий. Актёрам есть где развернуться и в драматических ситуациях и в изображении комических характеров.

скачать книгу Чайная
в библиотеке Альдебаран
в Либрусек
в библиотеке RoyalLib
Чайная, Лао Шэ
http://tululu.ru/read57693/1/
Зазывают в чайную Лао Шэ.

В Пекине есть чайная Лао Шэ (др.вариант - чайная имени Лао Шэ), популярный туристический объект.

понедельник, 22 ноября 2010 г.

Театральное призвание Вильгельма Мейстера

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe


Театральное призвание Вильгельма Мейстера Wilhelm Meisters theatralische Sendung


1777-1785


Известен также как Прамейстер (Urmeister).


Рукопись была обнаружена в 1910 г. Впервые напечатан в 1911.
Второй роман Гёте. Неокончен. Написаны были 6 частей, - они сохранились, и начало 7-й части (не сохранилась). Из одного из писем Гёте известно, что книга должна была состоять из 12 частей.
Поездка в Италию и служба в Эрфурте помешали закончить роман.
Позднее этот материал был использован для написания романов Ученические годы Вильгельма Мейстера (Годы учения Вильгельма Мейстера) и Годы странствий Вильгельма Мейстера (4 первые части с минимальными изменениями вошли в Годы учения).
Основное отличие Прамейстера в том, что герой здесь - по-настоящему одарённый молодой человек (как актёр и драматург), тогда как герой Годов учения - не имеет большого таланта.
Отличное изображение детства героя, его увлечения театром, яркие картины театрального быта Германии середины 18 века. Многие персонажи из театральной среды имеют реальных прототипов в истории немецкого театра.
Герман Гессе:
Театральное призвание Вильгельма Мейстера - великолепное сокровище, на которое нельзя вдоволь налюбоваться; но наслаждаться нам приходится лишь фрагментом, этим чудесным свидетельством уходящих лет юности Гёте и наступающей зрелости."
Несмотря на то, что роман не был окончен, читается как вполне цельное и отделанное произведение. Видимо тут история сходная с историей Казаков Толстого: никак не получалось реалистически завершить произведение согласно первоначальному замыслу, и работа была просто прекращена.
Для книги были написаны несколько отличных стихотворений, позднее также опубликованные в Годах учения..., а затем издававшиеся в качестве отдельных произведений.


В сети русского перевода нет.
Издавалась в серии Литературные памятники в 1981 и 1984 годах.


Книги и авторы: Ещё одно стихотворение из Вильгельма Мейстера (Сдержись, я тайну не нарушу...)
Книги и авторы: Песня Миньоны из романа Гёте Ученические годы Вильгельма Мейстера
Книги и авторы: Певец (из Вильгельма Мейстера Гёте)
Книги и авторы: Кто с хлебом слёз своих не ел
Книги и авторы: Кто одинок, того звезда...
Книги и авторы: Кто сам любил, поймёт...

воскресенье, 21 ноября 2010 г.

Кто сам любил, поймёт...

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe


Перевод Мея:

Нет, только тот, кто знал
   Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
   И как я стражду.

Гляжу я вдаль... нет сил,
   Тускнеет око...
Ах, кто меня любил
   И знал - далеко!

Вся грудь горит... Кто знал
   Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
   И как я стражду.


Перевод Миримского:

Кто сам любил, поймёт
Моё унынье!
Одна у тихих вод,
Брожу в кручине,
Смотрю на небосвод
За далью синей.
Ах! Кто мне дорог, тот
Всё на чужбине.
Любовь как пламя, жжёт
Мне сердце ныне:
Кто сам любил, поймёт
Моё унынье!


Перевод Пастернака:


Кто знал тоску, поймет
Мои страданья!
Гляжу на небосвод,
И душу ранит.
В той стороне живет,
Кто всех желанней:
Ушел за поворот
По той поляне.
Шалею от невзгод,
Глаза туманит...
Кто знал тоску, поймет
Мои страданья.

Написано для романа Театральное признание Вильгельма Мейстера. Позднее вошло в Годы учения Вильгельма Мейстера.

среда, 17 ноября 2010 г.

Кто одинок, того звезда...

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe




     Wer sich der Einsamkeit ergiebt
Ach! der ist bald allein,
Ein jeder lebt, ein jeder liebt,
Und läßt ihn seiner Pein.
Ja! laßt mich meiner Qual!
Und kann ich nur einmal
Recht einsam seyn,
Dann bin ich nicht allein.

     Es schleicht ein Liebender lauschend sacht,
Ob seine Freundin allein?
So überschleicht bey Tag und Nacht
Mich Einsamen die Pein,
Mich Einsamen die Qual.
Ach werd’ ich erst einmal
Einsam im Grabe seyn,
Da läßt sie mich allein!



Перевод Тютчева:





      Кто хочет миру чуждым быть,
Тот скоро будет чужд, —
Ах, людям есть кого любить,
Что им до наших нужд!

 
Так! что вам до меня?
Что вам беда моя?
Она лишь про меня, —
С ней не расстанусь я!

Как крадется к милой любовник тайком:
 «Откликнись, друг милый, одна ль?»
Так бродит ночию и днем
Кругом меня тоска,
Кругом меня печаль!..

Ах, разве лишь в гробу
 От них укрыться мне —
В гробу, в земле сырой —
Там бросят и оне!

1830

Перевод Григорьева:

  
О, кто одиночества жаждет, 
      Тот скоро один остается!
     Нам всем одинаково в мире живется, 
      Где каждый - и любит,  и страждет.
      И мне не расстаться с глубоким, 
      Изведанным горем моим...
     Пусть буду при нем я совсем одиноким, 
      Но все же не буду одним.
     Одна ли подруга? Подходит
      Украдкой подслушать влюбленный...
     Вот так-то и горе стопой потаенной
      Ко мне,  одинокому,  входит.
     И утром,  и ночью глубокой
      Я вижу и слышу его:
     Оно меня разве лишь в гроб одинокой
      Положит совсем одного.

     1852

Перевод Пастернака:

Кто одинок, того звезда
Горит особняком.
Все любят жизнь, кому нужда
Общаться с чудаком?
Оставьте боль мучений мне.
С тоской наедине
Я одинок, но не один
В кругу своих кручин.


Как любящий исподтишка
К любимой входит в дом,
Так крадется ко мне тоска
Днем и при свете ночника,
При свете ночника и днем,
На цыпочках тайком.
И лишь в могиле под землей
Она мне даст покой.


Написано до ноября 1783 г. для Театрального призвания Вильгельма Мейстера. Позднее вошло в Годы учения...

вторник, 16 ноября 2010 г.

Кто с хлебом слёз своих не ел

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe


     Wer nie sein Brod mit Thränen as,
Wer nie die kummervollen Nächte
Auf seinem Bette weinend sas,
Der kennt euch nicht, ihr himmlischen Mächte.
     Ihr führt ins Leben uns hinein,
Ihr laßt den Armen schuldig werden,
Dann überlaßt ihr ihn der Pein;
Denn alle Schuld rächt sich auf Erden.

Перевод Жуковского:


Кто слез на хлеб свой не ронял,
Кто близ одра, как близ могилы,
В ночи, бессонный, не рыдал, —
Тот вас не знает, вышни силы!
На жизнь мы брошены от вас!
И вы ж, дав знаться нам с виною,
Страданью выдаете нас,
Вину преследуете мздою.
1816

Перевод Тютчева:


Кто с хлебом слёз своих не ел,
Кто в жизни целыми ночами
На ложе, плача, не сидел,
Тот незнаком с небесными властями

 Они нас в бытие манят —
Заводят слабость в преступленья,
И после муками казнят:
Нет на земли проступка без отмщенья!

1831

Перевод Григорьева:


Кто со слезами свой хлеб не едал, 
 Кто никогда от пелен до могилы, 
 Ночью на ложе своем не рыдал, 
 Тот вас не знает, силы.
 
 Вы руководите в жизни людей, 
 Вы предаете их власти страстей, 
 Вы ж обрекаете их на страданье:
 Здесь на земле есть всему воздаянье!

 1852
Перевод Цветаевой:
Кто с плачем хлеба не вкушал, Кто, плачем проводив светило, Его слезами не встречал, Тот вас не знал, небесные силы! Вы завлекаете нас в сад, Где обольщения и чары; Затем ввергаете нас в ад: Нет прегрешения без кары! Увы, содеявшему зло Аврора кажется геенной! И остудить повинное чело Ни капли влаги нет у всех морей вселенной!
1941
Историю цветаевского перевода см. здесь.
Написано в 1782-83 гг. для Театрального призвания Вильгельма Мейстера. Опубликовано в Годах учения... Затем печаталось как отдельное стихотворение.

понедельник, 15 ноября 2010 г.

Певец (из Вильгельма Мейстера Гёте)


Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe



Der Sänger.

Was hör’ ich draußen vor dem Thor,
Was auf der Brücke schallen?
Laß den Gesang vor unserm Ohr
Im Saale wiederhallen!
Der König sprach’s, der Page lief;
Der Knabe kam, der König rief:
Laßt mir herein den Alten!

Gegrüßet seyd mir, edle Herrn,
Gegrüßt ihr, schöne Damen!
Welch reicher Himmel! Stern bei Stern!
Wer kennet ihre Namen?
Im Saal voll Pracht und Herrlichkeit
Schließt, Augen, euch; hier ist nicht Zeit,
Sich staunend zu ergetzen.

Der Sänger drückt’ die Augen ein,
Und schlug in vollen Tönen;
Die Ritter schauten muthig drein,
Und in den Schoos die Schönen.
Der König, dem das Lied gefiel,
Ließ, ihn zu ehren für sein Spiel,
Eine goldne Kette reichen.

Die goldne Kette gib mir nicht,
Die Kette gib den Rittern,
Vor deren kühnem Angesicht
Der Feinde Lanzen splittern;
Gib sie dem Kanzler, den du hast,
Und laß ihn noch die goldne Last
Zu andern Lasten tragen.

Ich singe wie der Vogel singt,
Der in den Zweigen wohnet;
Das Lied, das aus der Kehle dringt,
Ist Lohn, der reichlich lohnet.
Doch darf ich bitten, bitt’ ich eins:
Laß mir den besten Becher Weins
In purem Golde reichen.

Er setzt’ ihn an, er trank ihn aus:
O Trank voll süßer Labe!
O wohl dem hochbeglückten Haus,
Wo das ist kleine Gabe!
Ergeht’s euch wohl, so denkt an mich,
Und danket Gott so warm, als ich
Für diesen Trunk euch danke.



Перевод Катенина:


ПЕВЕЦ
ИЗ  ГЕТЕ
В стольном Киеве великом
Князь Владимир пировал;
Окружен блестящим ликом,
В светлой гридне заседал.
Всех бояр своих премудрых,
Всех красавиц лепокудрых,
Сильных всех богатырей
Звал он к трапезе своей.

За дубовый стол сахáрных
Сорок яств принесены;
Меду сладкого янтарных
Сорок чаш опразднены —
Всех живит веселье ново;
Изронил златое слово
Князь к гостям: «Пошлем гонца, —
Грустен пир, где нет певца».

Молвил князь; гонец поспешный
Скоро в путь, скорей — назад,
И певец на пир утешный,
Вдохновенный с ним Услад.
Вещий перст живые струны
Всколебал; гремят перуны:
Зверем рыщет он в леса,
Вьется птицей в небеса.

Бодры юноши внимали,
Быстрый взор в певца вперя;
Девы красные вздыхали,
Робким оком долу зря.
Князь, чудясь искусству дивну,
Повелел златую гривну
С цепью бисерной принесть —
Песней сладких в мзду и честь.

«Не дари меня ты златом,
Цепью редкой не дари.
Пусть в наряде сем богатом
В брань текут богатыри;
Им бояр укрась почтенных,
Власти бременем стягченных:
Воин — меч, а судия —
Щит державы твоея.

Я пою, как птица в поле,
Оживленная весной;
Я пою: чего мне боле?
Песнь от сердца — дар драгой.
Если ж хочешь, князь, награду
По желанью дать Усладу, —
Пусть почтит меня княжна
Кубком светлого вина».

Налит кубок: «Будьте здравы,
Гости честные, всегда;
Обо мне во дни забавы
Вспомяните иногда.
Дом ваш полон всем, и сами
Вы любимы небесами:
Благодарны ж будьте им.
Сколько гость ваш вам самим».
1814

Перевод К.С.Аксакова:

ПЕВЕЦ

воскресенье, 14 ноября 2010 г.

Опрос

Загрузка...

anketki.ruСоставить свою анкетку

суббота, 13 ноября 2010 г.

Ещё одно стихотворение из Вильгельма Мейстера (Сдержись, я тайну не нарушу...)

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe




Heiß mich nicht reden, heiß mich schweigen,
Denn mein Geheimnis ist mir Pflicht;
Ich möchte dir mein ganzes Innre zeigen,
Allein das Schicksal will es nicht.

Zur rechten Zeit vertreibt der Sonne Lauf
Die finstre Nacht, und sie muss sich erhellen;
Der harte Fels schließt seinen Busen auf,
Missgönnt der Erde nicht die tief verborgnen Quellen.

Ein jeder sucht im Arm des Freundes Ruh!',
Dort kann die Brust in Klagen sich ergießen;
Allein ein Schwur drückt mir die Lippen zu,
Und nur ein Gott vermag sie aufzuschließen.



Перевод К.С.Аксакова:


Не говорить, молчать должна я,
Мне клятва эта - долг святой,
Перед тобой бы всё сказать желая, -
Не так назначено судьбой.

В урочный час меняет солнца луч
Ночную тень, и свет его сменяет,
Из недр скалы бьет тихо вешний ключ,
Она своих даров от мира не скрывает.

Отрадно всем в рыданьях и слезах
Пред другом всё излить, что сердце гложет,
Но клятва на моих лежит устах -
И только бог лишь разрешить их может.

1839

Перевод Б.Л.Пастернака:


Сдержись, я тайны не нарушу,
Молчанье в долг мне вменено.
Я б всю тебе открыла душу,
Будь это роком суждено.

Расходится ночная мгла
При виде солнца у порога,
И размыкается скала,
Чтоб дать источнику дорогу.

И есть у любящих предлог
Всю душу изливать в признаньи,
А я молчу, и только Бог
Разжать уста мне в состояньи.


В Театральном призвании Вильгельма Мейстера приводится как цитата из незрелой героической пасторали "Царственная отшельница" главного героя. На самом деле это произведение молодого Гёте. Можно было бы подумать, что и это стихотворение из того же источника. Однако стихотворный размер и другие признаки указывают на то, что, скорее всего, написано во время работы над романом в 1782. Позднее стихотворение вошло в Годы учения Вильгельма Мейстера.

вторник, 9 ноября 2010 г.

Кутзее В ожидании варваров

Джон Максвелл Кутзее  J.M.Coetzee

В ожидании варваров Waiting for the Barbarians

1980

В городке на окраине непонятной (обобщённой) империи пожилой судья (фактически глава города) нехотя постепенно втягивается в конфликт с присланными "Третьим отделением Гражданской стражи" (как видно из названия, Кутзее обобщал и российский опыт тоже) палачами.
Хотя жители империи и варвары (бедные и не слишком воинственные) давно живут относительно мирно, торгуя и не вмешиваясь в дела друг друга, в центре империи рождается параноидальная идея об угрозе со стороны варваров (т.к. других угроз нет, а без образа врага империя не нужна). Вскоре своими действиями (захватом пленников и пытками) посланцы из центра портят отношения.
Главный герой начинает испытывать чувство вины перед варварами, в т.ч. перед покалеченной палачами девушкой. Это приводит к конфликту с палачами, судья оказывается в тюрьме, его подвергают пыткам и унижениям. Пытаются представить его виновным в измене. Затем его униженного и больного выпускают из тюрьмы.
Военная экспедиция терпит поражение. Горожане ждут вторжения варваров. Засланные из столицы палачи и солдаты бегут, судья оказывается единственным, кто способен как-то организовать жизнь разорённого постоем войск и бегством части жителей города.
Психологически тонко. И несмотря на высокую степень обобщения и собирательности описанной империи, так нам знакомо, так реалистично!

В ожидании варваров

:: Джозеф Кутзее :: В ожидании варваров :: скачать книгу в rtf ...
скачать книгу  В ожидании варваров  бесплатно, автор Кутзее Дж.-М.
Джозеф М.  Кутзее. "В ожидании варваров"

четверг, 4 ноября 2010 г.

Песня Миньоны из романа Гёте Ученические годы Вильгельма Мейстера

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe




Одно из любимых стихотворений Гёте, многократно переведённое на русский язык - Песня Миньоны. Впервые была написана для неопубликованного при жизни романа - Театральное призвание Вильгельма Мейстера (1777-1786, впервые напечатан в 1911). Позднее была включена в роман Годы учения Вильгельма Мейстера (1796). Затем включалась в сборники стихов Гёте и как отдельное стихотворение. От окончательного варианта первоначальный отличался тем, что обращение в последней строке было во всех куплетах одинаково - мой повелитель.

Mignon

Kennst du das Land, wo die Zitronen blüh'n,
Im dunkeln Laub die Goldorangen glüh'n,
Ein sanfter Wind vom blauen Himmel weht,
Die Myrte still und hoch der Lorbeer steht,
Dahin! Dahin
Möcht' ich mit dir, o mein Geliebter, zieh'n.

Kennst du das Haus? Auf Säulen ruht sein Dach,
Es glänzt der Saal, es schimmert das Gemach,
Und Marmorbilder stehn und seh'n mich an:
Was hat man dir, du armes Kind, getan?
Kennst du es wohl?
Dahin! Dahin
Möcht ich mit dir, o mein Beschützer, zieh'n.

Kennst du den Berg und seinen Wolkensteg?
Das Maultier sucht im Nebel seinen Weg;
In Höhlen wohnt der Drachen alte Brut;
Es stürzt der Fels und über ihn die Flut.
Kennst du ihn wohl?
Dahin! Dahin
Geht unser Weg! o Vater, laß uns zieh'n!
1784

Перевод Жуковского:

Мина (1817)








[Романс]
 
Я знаю край! там негой дышит лес,
Златой лимон горит во мгле древес,
И ветерок жар неба холодит,
И тихо мирт и гордо лавр стоит...
     Там счастье, друг! туда! туда
Мечта зовет! Там сердцем я всегда!