Показаны сообщения с ярлыком реализм. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком реализм. Показать все сообщения

вторник, 25 сентября 2012 г.

Две сестры и Кандинский

Владимир Маканин

Две сестры и Кандинский

2011

Оценка: 8

Действие (около 1990 г.) неторопливо разворачивается поначалу, много разговоров, кажется это типично женский роман "об отношениях". Но нет, под конец действие убыстряется и приобретает размах.
Роман в чеховском стиле в том смысле, что "Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни", по-чеховски музыкальный и с лейтмотивами. Можно представить не только как пьесу, но и как литературную основу для оперного либретто со всяческими сложными и разнообразными ансамблями (в отличие, кстати, от произведений Чехова, которые вряд ли так напрашиваются на оперное воплощение). Кстати, всё действие разворачивается в одном месте, хоть и в разное время.
Лирические тона переплетаются с сатирой.
Однако есть и отличие от чеховского стиля, подтекста нет, всё и все проговариваются открыто. Но (кажется, это всегда или очень часто у Маканина), кроме прямого и правильного объяснения есть ещё, и, может быть даже не одно. Но по размышлении приходишь к выводу, что первое впечатление самое верное, однако червячок сомнения остаётся.
В небольшом романе Маканину удаётся показать растерянность интеллигенции во времена краха советской системы. Было понятное деление на своих и чужих во времена Перестройки. На смену пришла неопределённость 90-х. Собственно в этот-то момент и начинается поиск каждым интеллигентом своего личного нравственного пути. И тут как возможность, как мечтательный вариант в разговорах сестёр появляются братья Орловы, как противопоставление мужским персонажам романа и современным деятелям вообще. Надежда, что появятся люди такой же силы, свободные от оглядки. Это надежда на Героя, который придёт и освободит. Но, конечно, главный вопрос (и для Маканина также) сможем ли мы сами быть такими же, как братья Орловы. Как и всегда, Маканин не даёт подсказок, точнее даёт сразу несколько, противоречащих друг другу, а в конечном счёте оставляет читателя наедине с его вопросами, которые возникают как будто сами по себе, вроде бы и автор их не задавал.

P.S. Хотя Две сестры и Кандинский по сравнению с Метелью Сорокина - большая книга не только по художественным достоинствам, но и по объёму, всё-таки и она весьма невелика. Награждение премией Большая книга столь маленькой повестушки как Метель даже и третьей премией, дискредитирует её и уравнивает с множеством других.
Если премия в этом году будет присуждена Маканину, это хотя и справедливее, чем присуждение её Метели и по художественному критерию и по объёмному, всё-таки даже и объём Двух сестёр и Кандинского мал для награждения именно этой премией.

Майя Кучерская о романе Владимира Маканина «Две сестры и Кандинский»
Людмила Козлова. «Мое прочтение романа Владимира ...
Ъ-Огонек - Друзья по смерти
Книга "Две сестры и Кандинский. Сцены из жизни 90-х" - Автор, рецензии - Афиша
Вишнёвое варенье :: Частный Корреспондент

Либрусек
В журнальном зале

среда, 29 августа 2012 г.

Гаршин. Из воспоминаний рядового Иванова

Всеволод Гаршин

Из воспоминаний рядового Иванова

1882

Оценка: 8

Повесть посвящена Тургеневу, чьего одобрения удостоилась.
Рассказ и о черновой стороне войны во 2-й половине 19 века (речь о русско-турецкой войне 1877-78 годов, в которой Гаршин участвовал рядовым-добровольцем). Войска совершают огромную невоинственную работу - изнурительные переходы, по пути к театру военных действий. В это время рассказчик - доброволец ИвАнов близко узнаёт двух других солдат, одного молодого, из Петербурга, довольно грамотного, и, другого, призванного ещё по рекрутскому набору (до реформы) пожилого, неграмотного, но бывалого и отзывчивого. Благодаря своей образованности и происхождению Иванов принят в офицерском общество. Постепенно у него начинается конфликт с командиром другой роты Венцелем. Тот - заботливый командир, однако считает, что только жестокими наказаниями, рукоприкладством и унижением человеческого достоинства можно добиться от солдата нужного результата.
Как показывает дальнейшие события, выдерживание этой линии самому Венцелю даётся нелегко, ему приходится переламывать свою натуру.
Интересно и изображение военной (т.е. именно во время войны) армейской рутины, и отношений между солдатами и офицерами, и боя. Однако нет той свободы и артистичности в обращении с персонажами, как, например, у Толстого в Севастопольских рассказах.

Из воспоминаний рядового Иванова - Lib.ru: "Классика"
:: Всеволод Гаршин :: Из воспоминаний рядового Иванова ...

понедельник, 27 августа 2012 г.

Жубиаба


Жубиаба. Баия всех святых и жреца чёрных богов Жубиабы Jubiaba

1935

 Оценка: 8

Первый роман трилогии Жубиаба - Мёртвое море - Капитаны песка.
О тяжёлой жизни негра Антонио Балдуино (Балдо) из самых нищих слоёв бразильского общества. С детства он бродяжничает, нищенствует, при этом изучает капоэйру, поёт и сочиняет песни, участвует в ритуалах колдуна Жубиабы, любит женщин, и всегда мечтает стать героем ABC (стихотворной биографии в газете).
Персонажи переживают чувство социальной ущемлённости, тесно переплетённое с народной (устной) памятью о рабстве негров, причём есть старики, могущие показать шрамы от плётки надсмотрщика, а также с народной негритянской религией кандомбле или макумба. Знаток обрядов и жрец этой религии - старый негр Жубиаба, хранящий к тому же воспоминания о мучениях и борьбе негров во времена рабства.
Повествование о жизненном пути бесстрашного Балдо сопровождается постоянными фольклорными мотивами, в т.ч. и яркими описаниями обрядов негритянской религии, сам он поэт и музыкант, пишет песни, думает о том, как то, что он видит, или, что с ним происходит, отразится в песне. Этот фольклорный крен хорошо передан в переводе, и, зная другие произведения Амаду, можно утверждать, что верно.
После многих жизненных испытаний и приключений, лет бродяжьей жизни, Балдо становится опекуном мальчика-сироты. Ради него приходится заменить бродяжью свободную жизнь оседлой жизнью рабочего. Это воспринимается им как чуть ли не добровольное рабство, ведь и оплата и условия труда - кабальные. Но начавшаяся забастовка снова возвращает ему чувство собственного достоинства, ведь он выдвигается среди рабочих благодаря своему бесстрашию и  таланту сказать зажигательную речь (он поэт).
Бесстрашием и многими жизненными испытаниями он заслуживает своё ABC.
Роману присущ неповторимый жизнелюбивый стиль Амаду. Широкие мазки, свободное непринуждённое повествование, мастерское использование фольклорных мотивов, умение вылепить яркий образ персонажа по ходу повествования. То же, кажется, немыслимое сочетание фольклорной сказовости и лиричности с острой социальной проблематикой (и даже больше - коммунистической пропагандой, но она здесь в мощных художественных образах).

P.S. Остался непонятным такой момент. Наверное, объясняется переводом. Во всём тексте город называется или "город", или Баия. Однако, на самом деле Баия - это штат, а столица его - город Салвадор. В статьях о романе в Википедии на португальском и др. языках говорится, что действие в Салвадоре. Хотя в оригинальном полном имени города (São Salvador da Bahia de Todos os Santos) есть и Salvador и Bahia.
P.P.S. Вот только написал про своё недоумение о названии города и сразу прочитал в португальской Википедии, что раньше город часто называли Баия, чтобы отличить его от других городов с одинаковым названием Салвадор.
О книге:
livelib
bookmix


Фильм на Кинопоиске

В Интернете:

Жубиаба - Электронная библиотека TheLib.Ru


Книга "Жубиаба" - Амаду Жоржи - Читать, Скачать, Купить - Litmir
Жубиаба - Электронная библиотека RoyalLib.ru
Скачать или читать онлайн книгу: «Жубиаба», Жоржи Амаду ...
Жоржи Амаду. Жубиаба
Жубиаба (fb2) | Либрусек
:: Жоржи Амаду :: Жубиаба :: скачать книгу в rtf, fb2, iSilo, Rocket ...

четверг, 28 июня 2012 г.

Белая собака Ромена Гари

Ромен Гари Romain Gary Роман Кацев

Белая собака Chien blanc

1970

Написанный по свежим впечатлениям шестидесятых годов (особенно 1968) в США и Франции роман. Начинается с описания взаимной ненависти белых и чернокожих американцев, чувства вины американских интеллигентов. Притеснения со стороны белых американцев породило ответное чувство чернокожих. Раскаяние и чувство вины американских интеллигентов с иронией и сарказмом изображены Гари; так, запоминается выступление Марлона Брандо на благотворительной вечеринке. Брандо в этой сцене, как и многие другие реальные знаменитые (белые) американские интеллигенты в других местах книги, изображён в резких сатирических тонах. Правда, рассказчик вовсе не относится к этим интеллигентским "соплям" однозначно отрицательно, он скорее считает их хотя и небеспричинными, но бесполезными, к тому же часто сочетающимися с лицемерием (как в случае с Брандо) и самообманом. Хотя на самом деле этот накал ненависти и бессилие перед ним раскаяния и чувства вины переданы очень убедительно. Многие гражданские активисты (рассказчик знаком и встречается со многими из них) склоняются к насилию, спектр от мирной борьбы за гражданские права до террора заполнен множеством переходных форм. Государственная машина отвечает насилием, под предлогом борьбы с терроризмом, в т.ч. и против мирного протеста. Кажется, выхода нет, "как страшно жить!".  Но нет, вскоре выясняется, что смысл книги этим не исчерпывается.

воскресенье, 29 апреля 2012 г.

Речные заводи

Ши Найань 施耐庵 Существует точка зрения, что Ши Найань - это псевдоним Ло Гуань-чжуна, автора романа Троецарствие. По другой версии Ло Гуань-чжун обработал собранные истории и создал наиболее популярную редакцию. Обычно сейчас используется обработка Цзинь Шэн-таня 17 века. 

Речные заводи 水滸傳 (Шуйху чжуань)

14 век
Дочитал Речные заводи. Эта книга из тех, окончив читать которую, становится жаль, что все так быстро завершилось (притом, что книга составляет 2 больших тома - перевод Рогачевым 70-главного варианта). Мастерство автора так велико, что он обрывает книгу в самый нужный момент, отказавшись от эпилога, как и следует. Окончание приходится на момент наибольших успехов героев. Ему предшествует  вложенное в письмо патетическое изложение их кредо. Т.е. в части композиции целого книга написана с большим мастерством, хотя и сложена первоначально из огромного количества не связанных между собой рассказов.
Поначалу, как я и писал, это истории разных людей, становящихся разбойниками. Многие являются шедеврами сами по себе, без связи с остальным романом.
Характерно отношение автора (наверное и общества) к государству: при словесном к нему уважению (в теории, как важному общественному институту), на практике почти все действия чиновников несправедливы и корыстны, да даже и те, что справедливы, совершаются под воздействием/при содействии взяток и угроз, и обычно приводят к переходу их в лагерь разбойников.
Посылаемые против разбойников военачальники после поражения почти все переходят на сторону разбойников.
Разбойники как разбойники, однако не просто грабят и убивают, а используют риторику о защите справедливости, простых людей и нравственных ценностей. Притом, что многие их поступки, как например, питание человечинкой, вполне этому противоречат. Но, видимо, так достало это государство средневековых китайцев!
Конечно, среди разбойников выделяется Сун Цзян. Не обладая, как другие, сверхъестественной или хотя бы большой естественной силой, он пользуется неоспоримым авторитетом благодаря своей обходительности, это именно он привлекает побеждённых военачальников на свою сторону, искуснее всех использует возвышенную риторику, и, видимо, единственный имеет долгосрочные планы.
Кроме всего прочего, роман содержит множество деталей и примет повседневной жизни, в значительной степени поступки персонажей мотивированны психологически. Множество ситуаций говорит читателю о государственном устройстве и общественных настроениях, и о частной жизни. Из описаний сражений, хоть они во многом строятся по схеме поединков главарей, можно многое понять о военном деле, вооружении и прочем снаряжении. Этим роман очень положительно отличается от Смерти Артура, т.к. Томас Мэлори просто не представляет многого, что описывает, да и просто художественно примитивен.
И последнее, по порядку, но не по важности. Герои вызывают симпатию, несмотря на все свои уголовные поступки, т.к. они свободны, вырвались из под гнёта государства, что явно было несбыточной мечтой для автора/авторов и читателей. Братство персонажей также утопично, и в смысле мечтательности и несбыточности, и в смысле идеальности социальных отношений. Однако эта утопичность не слишком детализирована и остаётся фоном и пожеланием, тем самым не слишком мешая реалистичности повествования.

См.также Список 108 героев Речных заводей +1

Речные заводи — Википедия


вторник, 22 ноября 2011 г.

Жизнь и судьба

Василий Гроссман

Жизнь и судьба

1961(?). Опубликован в 1980.

Огромный роман, широко охвативший жизнь и судьбу советских людей в решающий момент Великой отечественной войны ─ во время (а также и до и после) Сталинградской битвы.
Пером автора движет восхищение подвигом советских людей в Сталинграде и в Великой отечественной войне в целом. Прослеживая судьбы членов семьи Шапошниковых и связанных с ними персонажей, Гроссман показывает войну с разных сторон и глазами представителей многих слоёв общества: уличные бои в Сталинграде, жизнь под оккупацией, в Гулаге и в немецком концентрационном лагере, быт в эвакуации и на фронте.  Разные по социальному положению и культурному уровню люди изображены во множестве ситуаций: учёные-физики и другие интеллигенты в эвакуации, евреи из далёких друг от друга сфер советской жизни под оккупацией,  простые рабочие, партработники и представители технической интеллигенции во время боёв в Сталинграде
Конечно, даже во время "оттепели" роман должен был восприниматься как смелый, "антисоветский" поступок. Однако книга вовсе не была написана с антисоветской или какой-то  другой политической целью, она "всего лишь" правдиво отображает реалии времени без оглядки на последствия, на возможное причинение кому-либо неудобств или даже душевной боли.
Большую часть времени герои, и на фронте, и в эвакуации, вынуждены опасаться говорить всё, о чём думают. И если получилось говорить искренно и свободно, потом они жалеют об этом, видя в знакомых и даже друзьях и любимых возможных доносчиков, мучаясь сомнениями по этому поводу.
Таким образом, герои везде чувствуют себя несвободными, и только в кульминационный момент, например, Сталинградской битвы, или, когда физик Штрум решает не идти на собрание в свой институт, на котором его будут принуждать покаяться в несовершённых грехах, и т.д., они чувствуют облегчение. Характерно, что, осознавая свою неволю, с нацизмом герои борются вполне по своей воле, а вовсе не из страха. Да и страх их - не столько страх физический, сколько боязнь несправедливости, того, что мучить будут не за вину, несправедливо будут считать виновным.
Часть, посвящённая непосредственно описанию боёв в Сталинграде, изображает их не хуже "В окопах Сталинграда" Некрасова. В то же время многие события и сравнить в литературе мне не с чем - не читал других книг с такими сценами. Много трогательных ситуаций, когда Гроссман умело плавно подводит к кульминации. Один из таких моментов - описание пути евреев с оккупированной территории до смерти в газовой камере Освенцима.
Однако есть и менее удачные сцены и персонажи. Например, всё относящееся к немецким офицерам и солдатам (в т.ч. Паулюсу), как-то это по журналистски. Также несколько абстрактно изображена любовь Штрума и Марьи Ивановны.
Впечатляющее изображение попытки полного контроля власти даже над частной жизнью. Но всё-таки героям удаётся иногда не пускать государство в свою жизнь, но затем оно снова навязчиво влезает. Однако всё равно полностью контролировать мысли и поведение людей не удаётся. Сам факт появления романа вскоре после прохождения пика репрессий и зажима свободы слова говорит об этом. Всё-таки всегда оставались люди, мыслящие и действовавшие не как винтики в государственном механизме. Победа - это скорее их заслуга, чем вполне послушных "винтиков".
В ходе прочтения многократно возникает желание, чтобы Гроссман лучше осветил тот или иной момент, проследил судьбу персонажа, исправил бы некоторые недостатки повествования. Но это вовсе не значит, что книга написана плохо, напротив, это свидетельствует о том, что удалось воплотить размах и важность событий, связать персонажей с народной трагедией и мировой историей. Как эта некоторая незаконченность и неокончательность судеб героев превосходит окончательную отделанность, безукоризненность формы многих произведений, написанных с целью удивить новизной или совершенством этой самой "формы"!
P.S. Спасибо А.Аничкину за его записи в блоге о романе. Благодаря им я прочитал книгу именно сейчас.

Жизнь и судьба Василия ГроссманаЖизнь и судьба — Википедия
Кан, Александр Роман Гроссмана возглавил список бестселлеров в Британии
BBC Russian - Видео и фото - "Жизнь и судьба" - новая жизнь ...

вторник, 31 мая 2011 г.

Круглая мозаика Десмонда Стюарта

Десмонд Стюарт Desmond Stewart

Круглая мозаика The Round Mosaic

1965

Первый роман трилогии Смена ролей/Перемена ролей (The Sequence of Roles, два других - Египетский счёт/Пирамидный дюйм (The Pyramid Inch), Мамелюки (The Mamelukes)) английского писателя Десмонда Стюарта (1924-1981).
Время действия - 1890 по 1917 гг. История семьи Ломаксов: шотландец морской офицер Эндрю Ломакс участвует в подавлении восстания в Судане, жена остаётся в это время в Египте, после этого выходит в отставку, чтобы заниматься  земледелием сначала в Фаюмском оазисе, затем восстанавливает небольшой древний оазис на египетском побережье Средиземного моря. В это время рождаются и вырастают дети. После получения наследства в Шотландии семья возвращается туда, начинается первая мировая.
Интересное сочетание лаконизма, когда многие события рассказываются очень кратко, с красочностью и подробностью описания некоторых вещей и занятий персонажей.
Создаются интересные картины жизни британцев и в Британии и в Египте, а также и жителей самого Египта, не только арабов, но и других народов.
В изображении некоторых персонажей некоторая нарочитость, неприязнь автора слишком уж видна.


Михальская Н.П., Аникин Г.В.: История английской литературы ...

суббота, 9 апреля 2011 г.

Предтеча

Владимир Маканин

Предтеча

1982

Удивительно рассказанная история про веру в чудеса, про беспомощность и уныние, про шарлатанов.
Персонажи живут в узнаваемой советской реальности застойного времени. Отстранённо, без заранее сформулированного отношения, рассказываются их истории, они помещены в наиболее благоприятные с точки зрения сочувствия читателя условия: главный герой - "знахарь" - больной , "не в себе" старик, искренно верит в то, что делает, вроде бы и излечивать у него получается. Но какая беспомощность и мелкота интересов, какая готовность поверить в любое чудо у этой группки поклонников "знахаря"!
Как всегда у Маканина точно и бесстрастно (в смысле - без страсти), но с сочувствием и психологическим обоснованием даже неприглядных поступков персонажей.

P.S. Теперь, когда прочитал книгу, веселюсь над аннотацией.
Вот она:
"Предтеча" - одна из самых светлых и окрашенных в тона надежды повестей классика русской современной литературы Владимира Маканина. Она рассказывает о талантливом враче-самородке Сергее Якушкине, о его жизни и смерти, родных и знакомых, друзьях и врагах. О том, что подлинный талант может проявиться лишь на пути служения людям.
Такое впечатление, что автор аннотации книгу не читал. На самом деле, хотя книга написана ясно и без нагнетания страстей, без изображения каких-то ужасов, не без юмора, она пессимистична и безнадёжна в отношении человеческого разума, показывает насколько легко, (и хочется!) от него отказаться. В то же время, когда есть такой ясный и спокойный Маканин, всё-таки надежда на разум сохраняется.
Книга вообще-то сатирическая в отношении "народной медицины", "нетрадиционной науки" и т.п., и готовности поверить в чудо, мистицизма и т.д. Только достигается это не обычным для сатиры использованием гротеска и каких-то преувеличений, а строго спокойным и беспристрастным рассказом.


:: Владимир Маканин :: Предтеча :: Чтение (содержание ...

пятница, 1 апреля 2011 г.

Реализм и новаторство

Новые направления в искусстве появляются из стремления преодолеть условность и ограниченность существующих, чтобы правдивее и художественнее изобразить жизнь. Каждый раз художнику приходится идти собственным неготовым путём, используя свои жизненный опыт и непосредственные впечатления от действительности. Из попыток точного изображения действительности/своего опыта вырабатывается авторский метод.
После этого приёмы осмысляются, выделяются, анализируются. Стремящиеся добиться того же успеха повторяют их, записывают, кодифицируют, теоретически обосновывают, повторяют. Но без того жизненного/профессионального опыта, доставшиеся без сопротивления реальности приёмы приводят к созданию всего лишь бледных и искривлённых сильнее, чем в комнате смеха, не изображений даже, а искажений. Появляется потребность в новом преодолении условности, новом восстановлении действительности в искусстве.
Поэтому реалистическое произведение всегда жанрово неопределённо, новаторско, идёт в разрез с господствующим направлением, неуклюже.

четверг, 31 марта 2011 г.

Девушка с татуировкой дракона (Мужчины, которые ненавидят женщин)

Карл Стиг-Эрланд Ларссон Karl Stig-Erland Larsson

Девушка с татуировкой дракона Män som hatar kvinnor

2005

Изданный посмертно первый роман трилогии  Миллениум шведского писателя. Оригинальное название точно переводится как Мужчины, которые ненавидят женщин. Девушка с татуировкой дракона - экспортный вариант названия.
При некоторой присущей жанру детектива условности фабулы (даже есть банальные до вульгарности сюжетные ходы), всё-таки объединяет её с обстоятельностью изображения места действия, персонажей, некоторых приёмов работы журналистов и т.п. В сочетании с некоторой долей иронии и пародийности по отношению к тем же условностям (так, много довольно подробных описаний, не относящихся к фабуле, пародийные отсылки к "Калле Блумквисту" и "Пеппи Длинный чулок" Астрид Линдгрен), это ещё и производственный роман о работе журналиста (это то, в чём более всего разбирается автор).
Эта хорошо задуманная смесь условности детектива, "технических" подробностей производственного романа, пародии и реалистического живописания шведского образа жизни исполнена с должными иронией и юмором. В то же время автор серьёзен и дотошен в вопросах журналистской этики и пафосе защиты прав человека (прав конкретных персонажей).
Недостатки - некоторая условность (гораздо меньшая, чем в обычных детективах) главных героев, смягчённая для одного - подробностями его журналистской работы, для другой - странностями и загадочностью личности и судьбы. Кроме того, в конце выходит на передний план идеологическая риторика - антикапиталистическая, антирыночная. Но художественное содержание ей противоречит, показывая положительный эффект существования независимых агентов в общественной жизни (что без рынка невозможно). Без рынка не была бы эта история увлекательна, так, что даже финансовые подробности жизни журнала оказываются полны неожиданностями и полем борьбы.
Продолжение:
Девушка, которая играла с огнём
Девушка, которая взрывала воздушные замки


Девушка с татуировкой дракона
Девушка с татуировкой дракона (fb2) | Либрусек
Девушка с татуировкой дракона — Википедия

понедельник, 14 февраля 2011 г.

Страстная неделя Арагона

Луи Арагон Louis Aragon

Страстная неделя La Semaine sainte


Исторический роман, рассказывает о неделе в жизни героев с 19.03.1815 по 25.03.1815. Главный герой - Теодор Жерико, служащий в это время в королевской гвардии (Людовика 18-го) в роте серых мушкетёров. Бегство короля из Парижа во время "100 дней". Хотя Арагон во вступлении утверждает, что
эта книга не является историческим романом. Любое сходство персонажей ... с подлинными историческими личностями, равно как и совпадение имён, географических названий, деталей ... лишь чистая игра случая,

 на самом деле этот роман гораздо более исторический, чем большинство романов, называемых таковыми. Взят интересный исторический момент, ярко показано огромное количество персонажей из самых разных слоёв общества, запоминающиеся описания мест действия, неожиданные детали и сближения персонажей и событий (да и персонажи появляются весьма неожиданные).
Все  колеблются - отступать ли с королём (бежать), перейти на сторону Наполеона, покинуть армию и т.д. Колеблется и Жерико. Для него чужды и аристократы, мечтающие о старых (дореволюционных) порядках, и Наполеон, который ввязал страну в кровопролитные войны и довёл их до поражения, до оккупации страны иностранцами (в 1814).
Весьма интересны описания и детали, относящиеся к быту (не скажешь, что к повседневной жизни - ситуация чрезвычайная).

Картина Жерико "Раненный кирасир", одна из двух,
 выставлявшихся в Салоне, закончившем работу как
раз 19.03.1815.
Местами сложно разобраться в персонажах, называемых то первоначальными фамилиями, то титулами, полученными от Империи. Так, путались со всеми их титулами маршалы Мармон, Макдональд и Бертье. Они называются герцогом Рагузским, князем Ваграмским и т.п., так ещё все три ещё и маршалы.
Поначалу кажется, что в романе слишком много персонажей, рассказ перескакивает с одного на другого, однако постепенно становится понятна роль каждого.
Есть, конечно, несколько моментов, когда автор скатывается на заезженную дорогу обычного исторического романа, но затем быстро возвращается на свой оригинальный путь.

Роман написан в эпоху господства во Франции идей "конца романа" и абстракционизма в области изобразительного искусства. Ответом Арагона является эпического размаха исторический роман и рассуждения главного героя - Жерико о правдивости искусства.

Кроме Жерико интересными получились полковник Фавье - будущий герой войны за независимость Греции, маршал Бертье, герцог "дюк" Ришелье (основатель Одессы). Хотя яркими, с особенным характером, получились персонажей 20.

Жерико, Жан Луи Андре Теодор на Викискладе

:: Луи Арагон :: Страстная неделя :: скачать книгу в rtf, fb2 ...
скачать книгу Страстная неделя бесплатно, автор Луи Арагон
Луи Арагон - Страстная неделя » Архив Книг - Скачать книги бесплатно

суббота, 12 февраля 2011 г.

Витязь Янош

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Витязь Янош János vitéz

1844

Сказочная поэма. Первоначально Петёфи назвал поэму Янчи Кукуруза (прозвище главного героя), однако переименовал её при продаже за 100 форинтов редактору модного журнала по его предложению. Редактора смущало слишком простонародное название.
В деревне живут двое сирот - Илушка и пастух Янчи Кукуруза. Они влюблены друг в друга. Злая мачеха  притесняет девушку. Однажды, когда Янчи разговаривает с Илушкой, овцы из его стада разбегаются, он не смог всех найти. Приёмный отец выгоняет за это его из дома. Влюблённые расстаются, Янчи уходит куда глаза глядят.
Победив в лесу разбойников, Янчи поступает в солдаты и в составе армии отправляет в поход во Францию (через Италию, Польшу и Индию). Там он побеждает турок, спасает принцессу, король даёт ему рыцарское звание и предлагает жениться на принцессе и править Францией после его смерти. Однако Янчи отказывается ради Илушки, и, получив большую сумму денег, отправляется обратно в Венгрию. Корабль, на котором он плыл, тонет во время бури, Янош спасается, но теряет свои деньги. Придя в родную деревню, герой узнаёт, что Илушка умерла, замученная злою мачехой. Он срывает на её могиле розу.
Отправившись опять куда глаза глядят, Янош побеждает великанов, которые присягают ему в верности и должны прибыть немедленно ему на помощь, где бы он ни был. Далее Янош попадает в страну ведьм, убивает их с помощью великанов и узнаёт среди них мачеху Илушки. Затем с помощью великана пересекает океан и попадает на остров Фей, где

Нет ночи в царстве фей, нет ни зимы, ни снега.
Там дышат-круглый год одной весенней негой.
Там не слыхал никто об осени и лете,
Там алая заря, как утром на рассвете.

Там смерти нет, там дни весенних равноденствий,
Там тонут юноши и девушки в блаженстве,
Там не едят, не пьют, нет ни воды, ни хлеба,
И нежности любви - единая потреба.

Там горе слез не льет, но плачут от веселья,
И слезы фей текут в нутро земли сквозь щели
И образуют там, в глубинах зарождений,
Смарагдов залежи, алмазов отложенья.

Живя там, он опять впадает в тоску, и решив утопиться, роняет розу с могилы Илушки в пруд с живой водой. Из пруда выходит живая Илушка. Янош становится королём на острове фей и счастливо живёт со своей возлюбленной.

Так правит Янош там с царицею своею
Прелестным островом, где обитают феи,
Страною неги и любви, чудесным краем,
Балуем счастием, народом обожаем.


Перевод Пастернака

Издатель журнала мод, печатая отрывки из поэмы, так написал в предисловии:

Я взялся напечатать эту поэму, исходя из разных причин. Во-первых, я убежден, что это выдающееся произведение, во-вторых, я хочу, по мере своих возможностей, вознаградить по достоинству гениального юного поэта и, в-третьих, мне гораздо выгоднее, если доходы с этого произведения пойдут в мой кошелек, а не в карман других, особенно немцев-книгоиздателей.

понедельник, 31 января 2011 г.

Реализм в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона

Статья Реализм в литературе в Энциклопедическим словаре Брокгауза и Ефрона

(Цитаты):

Во всяком произведении изящной словесности мы различаем два необходимых элемента: объективный — воспроизведение явлений, данных помимо художника, и субъективный — нечто, вложенное в произведение художником от себя. Останавливаясь на сравнительной оценке этих двух элементов, теория в различные эпохи — в связи не только с ходом развития искусства, но и с иными разнообразными обстоятельствами — придает большее значение то одному, то другому из них. Отсюда два противоположных направления в теории; одно — реализм — ставит перед искусством задачу верного воспроизведения действительности; другое — идеализм — видит назначение искусства в «пополнении действительности», в создании новых форм, причем исходным пунктом служат не столько наличные факты, сколько наперед данные, идеальные представления.
В теории реализму противополагается идеализм, но на практике ему противостоит рутина, традиция, академический канон, обязательное подражание классикам — другими словами, гибель самостоятельного творчества. Начинается искусство с действительного воспроизведения природы; но, раз даны популярные образцы художественного мышления, появляется творчество из вторых рук, работа по шаблону. Это — обычное явление школы, под каким бы знаменем она ни явилась впервые. Чуть не каждая школа изъявляет притязания на новое слово именно в области правдивого воспроизведения жизни — и каждая по своему права, и каждая отрицается и сменяется последующей во имя того же принципа правды.
Стремление к художественной правде лежало в основе тех же движений, которые, окаменев в традиции и каноне, стали позднее символом нереального искусства. Таков не только романтизм, на который с таким жаром нападали во имя правды доктринеры новейшего Р. (натурализма); такова и классическая драма. Достаточно напомнить, что ославленные три единства были приняты совсем не из рабского подражания Аристотелю, но потому лишь, что обусловливали возможность сценической иллюзии. «Установление единств было торжеством Р. Эти правила, сделавшиеся причиной стольких несообразностей при упадке классического театра, являлись вначале необходимым условием сценического правдоподобия… В аристотелевых правилах средневековый рационализм нашел средство удалить со сцены последние остатки наивной средневековой фантазии» (Лансон). 
Нет истинно художественного произведения — от симфонии до арабески, от «Илиады» до «Шепот, робкое дыханье», — которое при более глубоком взгляде на него не оказалось бы правдивым изображением души творца, «уголком жизни сквозь призму темперамента», как гласит формула ближайшего к нам момента в развитии элементарного Р. Едва ли возможно поэтому говорить об истории Р.: она совпадает с историей искусства. Можно лишь характеризовать отдельные моменты исторической жизни искусства, когда особенно настаивали на правдивом изображении жизни, видя его по преимуществу в эмансипации от школьной условности, в уменье схватить и смелости изобразить подробности, которые проходили бесследно для прежнего художника или пугали его несоответствием с догматами морали или приличий.
Автор: А.Гд. (Аркадий Горнфельд)

воскресенье, 9 января 2011 г.

Сельский молот Петёфи

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Сельский молот A helység kalapácsa

1844

Большая "ироикомическая" поэма. Высмеивает темы и приёмы классицистской и романтической поэзии.
За неё (и прежде всего за пародийность) Петёфи был подвергнут очень резкой и несправедливой критике, обвинён в вульгарности, грубости, низменности, легкомыслии (см. БЕСТАЛАННЫЙ ПЕТЕФИ). На самом деле это остроумная пародия на классицистскую серьёзность и пафос. Одним из новшеств, бесившем критиков, стало то, что героями являются вовсе не герои, а обыкновенные люди из низших слоёв общества. Получилось и смешно и весело.
Вот пример из 4-й песни:

А в доме спал судья премудрый,
Старик весьма немногословный,
Скупоречивый по натуре.
Лежал он, важно растянувшись
На ложе, то есть на древесной
Скамье. И полушубок старый
Служил ему подушкой, ибо
Берёг он полушубок новый.
Вбежавши, господин Шевровый
Толкнул судью, чтобы рассеять
Туманы мирных сновидений
В очах судьи, но это было
Отнюдь не столь пустяшным делом,
Как многим может показаться
На первый взгляд. Возился долго
Друг мира с непробудным старцем,
И, наконец, с трудом великим
Судейское открылось око,
И вымолвил судья бесстрастно:
"Ну? Что такое там случилось?"
"О господин судья! Несчастье!
Вставайте же! Но поскорее,
Коль не хотите, чтобы наше
Село погибло безвозвратно!
Война! Сраженье разразилось!
И оказалась полем боя
Корчма невинно-чистой Эржок,
Там весь народ друг друга лупит.
Смотреть ужасно! Гибнут люди,
Как мухи падают под осень,
Земля покрывшись кровью, стала
Красней, чем красное суконце.
Ах, господин судья, поверьте,
Там чёрные знамёна смерти,
Над полем битвы развеваясь,
Затмить хотят луну и солнце!
О господин судья, вставайте
И собирайтесь поскорее!
Лишь вы, один лишь вы способны
Бесстрашно преградить дорогу
Ужасной колеснице смерти!"

А вот завершающие строки поэмы:

А ты, струна певучей лиры,
Теперь иди на отдых, ибо
Велик был труд, и ты сумела
Его блистательно закончить,
И отдыхаю я на лаврах,
Которые на поле славы
Я накосил весьма обильно
Для головы своей косматой.

И если даже и сегодня
Могильщик роет мне могилу -
Мне всё равно! Мне безразлично!
Я буду жив, пока не лопнет,
Вселенная, пузырь твой мыльный!

И будешь ты, лампадка славы,
Над чудною моей могилой
Мерцать, как ночью глаз кошачий.

А коль придёт нахалка Зависть,
Ловчась похитить лавры эти, -
Она не сможет дотянуться:
Они, как Марци Зельд, высоко
Висят над этою землёю.
И коль меня Забвенье сунет
В мешок свой тёмный, то Бессмертье
Своей блистательною бритвой
Распотрошит мешок тот тёмный!

Отрывки - в переводе Леонида Мартынова.

четверг, 30 декабря 2010 г.

Петёфи

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

(Петёфи произносится с ударением на первый слог - ПЕтёфи)

1823-1849

Несколько стихотворений в этом блоге:

Книги и авторы: Что от этого бывает?
Книги и авторы: Надоевшее рабство
Книги и авторы: Проснувшись, плачет дитя больное...
Книги и авторы: Сельский молот Петёфи
Книги и авторы: Витязь Янош
Книги и авторы: Перемена
Книги и авторы: Как жизнь хороша!
Книги и авторы: Волчья песня
Книги и авторы: Собачья песня
Книги и авторы: В кабаке

Александр Петрович. Так назывался мальчик. Родился новогодней ночью в семье земана (низшее дворянское звание в Словакии, обедневшие земаны мало отличались от обычных крестьян или горожан, только точно не были крепостными) - то ли мясника, то ли торговца скотом Стефана Петровича и Марии (Грузовой), до замужества горничной лютеранского священника. Родился в городке Кишкёрёш в центре Венгрии. Вскоре семья переехала в город Кишкунфеледьхаза, где и прошло раннее детство будущего поэта. Семья была лютеранская. На отца работали мясники в Кишкунфеледьхазе и в Сабадсаллаше, ему принадлежали несколько участков земли, другие он арендовал. Семья стремилась дать хорошее образование Александру - он учился в нескольких школах, в т.ч. хороших, и у репетиторов, с 5 лет. В частности, изучал латынь, немецкий, литературу и т.д. К пятнадцати годам владел пятью иностранными языками. Однако в 1838 году из-за наводнения отец разорился и не смог далее оплачивать учёбу в лицее, пришлось перейти в простую школу в Шопрони. Более того, и на жизнь не хватало.
К этому периоду относится первая попытка податься в актёры, пресечённая, однако, учителем и отцом. Затем последовала первая любовь и первые любовные стихи.
 В 1839 г. завербовался в солдаты, но в 1841 после перенесённого тифа был уволен из армии по болезни. Некоторое время был актёром.
Удалось продолжить образование в Папском колледже (один год), где познакомился с Мором Йокаи. Закончил год с хорошими результатами, особенно по венгерскому, немецкому, географии, но не смог продолжать учёбу из-за недостатка средств.
Вскоре были опубликованы первые стихи. Сначала они подписывались Александр Петрович, но уже с ноября 1842 - Шандор Петёфи (это точный перевод на венгерский язык, учтите, что ударение на первый слог).

пятница, 10 декабря 2010 г.

Герцен о третьей силе в борьбе классицизма и романтизма

Пока классицизм и романтизм воевали, один, обращая мир в античную форму, другой — в рыцарство, возрастало более и более нечто сильное, могучее; оно прошло между ними, и они не узнали властителя по царственному виду его; оно оперлось одним локтем на классиков, другим на романтиков и стало выше их — как “власть имущее”; признало тех и других и отреклось от них обоих: это была внутренняя мысль, живая Психея современного нам мира. Ей, рожденной среди молний и громовых ударов отчаянного боя католицизма и Реформации, ей, вступившей в отрочество среди молний и громовых ударов другой борьбы, не годились чужие платья: у ней были выработаны свои. Ни классицизм, ни романтизм долгое время не подозревали существования этой третьей власти. Сперва и тот и другой приняли его за своего сообщника (так, например, романтизм мечтал, не говоря уже о Вальтере Скотте, что в его рядах Гёте, Шиллер, Байрон). Наконец и классицизм и романтизм признали, что между ними есть что-то другое, далекое от того, чтоб помогать им; не мирясь между собой, они опрокинулись на новое направление. Тогда была решена их участь.
Мечтательный романтизм стал ненавидеть новое направление за его реализм!
Щупающий пальцами классицизм стал презирать его за идеализм!
Классики, верные преданиям древнего мира, с гордой веротерпимостью и с сардонической улыбкой посматривали на идеологов и, чрезвычайно занятые опытами, специальными предметами, редко являлись на арену. По справедливости, их не должно считать врагами нашего века. Это большею частию люди практических интересов жизни, утилитаризма. Новое направление так недавно стало выступать из школы, его занятия казались не прилагаемы, не развиваемы в жизнь: они отвергали его, как ненужное. — Романтики, столь же верные преданиям феодализма, с дикой нетерпимостью не сходили с арены; то был бой насмерть, отчаянный и злой; они готовы были воздвигнуть костры и завесть инквизицию для окончания спора; горькое сознание, что их не слушают, что их игра потеряна, раздувало закоснелый дух преследования, и доселе они не смирились. А при всем том каждый день, каждый час яснее и яснее показывает, что человечество не хочет больше ни классиков, ни романтиков — хочет людей, и людей современных, а на других смотрит, как на гостей в маскараде, зная, что, когда пойдут ужинать, маски снимут и под уродливыми чужими чертами откроются знакомые, родственные черты. Хотя и есть люди, которые не ужинают для того, чтоб не снимать масок, но уж нет больше детей, которые бы боялись замаскированных. — Возникший бой был гибелен для обеих сторон; несостоятельность классицизма, невозможность романтизма обличались; по мере ближайшего знакомства с ними раскрылось их неестественное, анахронистическое появление, и лучшие умы той эпохи остались непричастны войне оборотней, несмотря на весь шум, поднятый ими. А было время, когда классицизм и романтизм были живы, истинны и прекрасны, необходимы и глубоко человечественны. Было...

 Герцен. Дилентантизм в науке. Статья 2. Дилетанты-романтики 1842, 9 мая (по ст. стилю)

Планка Евгения Гришковца

Евгений Гришковец

Планка

2005

Маленькая книжка - сборник рассказов:
Другие. Три рассказа из жизни юного военного моряка
          Другие
          Встреча с мудростью
          Последний праздник
Шрам
Лечебная сила сна
Погребение ангела
Спокойствие
Планка

Коротко, по существу. Автор умеет рассказать понятно о таких психологических состояниях, которые другие просто не заметят, или, если заметят, вряд ли смогут изобразить это так последовательно и ясно. Ещё одно свойство рассказов Гришковца - симпатия к персонажам и способность внушить её читателям. Персонажи получаются живые и обаятельные. Но дело вовсе не в том, что Гришковец находит каких-то неожиданных персонажей. Он так умеет рассказать про обычных людей.
Эти рассказы - о радостях обычной жизни, причём извлекаются они и из неудач и неприятностей.

Евгений Гришковец; Планка, cкачать книгу для КПК, Palm, Pocket PC ...
КнигоБлог Евгений Гришковец - Планка
Вот негативный отзыв Захара Прилепина - Захар Прилепин - Евгений Гришковец, «Планка»
Прочтение | Евгений Гришковец. Планка
Во власти «deja vu». Евгений Гришковец. «Планка»


В библиотеке Litres

понедельник, 22 ноября 2010 г.

Театральное призвание Вильгельма Мейстера

Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe


Театральное призвание Вильгельма Мейстера Wilhelm Meisters theatralische Sendung


1777-1785


Известен также как Прамейстер (Urmeister).


Рукопись была обнаружена в 1910 г. Впервые напечатан в 1911.
Второй роман Гёте. Неокончен. Написаны были 6 частей, - они сохранились, и начало 7-й части (не сохранилась). Из одного из писем Гёте известно, что книга должна была состоять из 12 частей.
Поездка в Италию и служба в Эрфурте помешали закончить роман.
Позднее этот материал был использован для написания романов Ученические годы Вильгельма Мейстера (Годы учения Вильгельма Мейстера) и Годы странствий Вильгельма Мейстера (4 первые части с минимальными изменениями вошли в Годы учения).
Основное отличие Прамейстера в том, что герой здесь - по-настоящему одарённый молодой человек (как актёр и драматург), тогда как герой Годов учения - не имеет большого таланта.
Отличное изображение детства героя, его увлечения театром, яркие картины театрального быта Германии середины 18 века. Многие персонажи из театральной среды имеют реальных прототипов в истории немецкого театра.
Герман Гессе:
Театральное призвание Вильгельма Мейстера - великолепное сокровище, на которое нельзя вдоволь налюбоваться; но наслаждаться нам приходится лишь фрагментом, этим чудесным свидетельством уходящих лет юности Гёте и наступающей зрелости."
Несмотря на то, что роман не был окончен, читается как вполне цельное и отделанное произведение. Видимо тут история сходная с историей Казаков Толстого: никак не получалось реалистически завершить произведение согласно первоначальному замыслу, и работа была просто прекращена.
Для книги были написаны несколько отличных стихотворений, позднее также опубликованные в Годах учения..., а затем издававшиеся в качестве отдельных произведений.


В сети русского перевода нет.
Издавалась в серии Литературные памятники в 1981 и 1984 годах.


Книги и авторы: Ещё одно стихотворение из Вильгельма Мейстера (Сдержись, я тайну не нарушу...)
Книги и авторы: Песня Миньоны из романа Гёте Ученические годы Вильгельма Мейстера
Книги и авторы: Певец (из Вильгельма Мейстера Гёте)
Книги и авторы: Кто с хлебом слёз своих не ел
Книги и авторы: Кто одинок, того звезда...
Книги и авторы: Кто сам любил, поймёт...

воскресенье, 17 октября 2010 г.

Хуан Мартин эль Эмпесинадо, роман Бенито Переса Гальдоса

Бенито Перес Гальдос B. Perez Galdos

Хуан Мартин эль Эмпесинадо Juan Martin El Empecinado

1874

Девятый (предпоследний) роман из первой серии Национальных эпизодов.
Главный герой (он же рассказчик) серии - Габриэль Арасели, офицер регулярной испанской армии, прикомандирован в середине 1811 г. (действие продолжается до начала 1812), вместе с двумя ротами солдат, к партизанскому соединению знаменитого партизанского командира Хуана Мартина эль Эмпесинадо (эль Эмпесинадо - Упорный, это прозвище, наст. фам. Диас или Диес).
Рассказ о герилье, с яркими персонажами и сценами стычек, партизанским бытом.
Поначалу, когда главный герой выступает только рассказчиком, не является как будто действующим лицом (т.е он на самом деле действует - воюет, но рассказывает о других), не хватает действия, но затем во время боя, когда партизаны терпят поражение и Арасели попадает в плен,  убегает и далее - интерес усиливается.
В Интернете отмечают, что вроде бы перевод 30-х годов лучше передаёт юмор, чем перевод 60-х.
В сети текста (русского перевода) нет.

суббота, 25 сентября 2010 г.

Рыбаки Григоровича

Дмитрий Васильевич Григорович

Рыбаки
(Роман из простонародного быта)

1853

В годы, когда в России особенно свирепствовала цензура, после тех неприятностей, которые она принесла автору в 1847, нечего было и думать о написании книги даже не о крепостном праве, а хотя бы, как в Антоне-Горемыке, о крепостном крестьянине. Цензура пропустила бы только описание полной гармонии между помещиками и крепостными.
Кто хотел продолжать писать всё, что думает, и обо всём, о чём хочет, эмигрировал (Герцен и Бакунин), Григорович же стал писать о других слоях общества. Роман Рыбаки -  о свободных крестьянах (по сословной принадлежности, хоть они рыбаки по роду занятий).
Повествование интересное, с правдоподобной бытовой историей, превосходные описания природы, местами интересные детали и находки в построении характеров, яркие черты нравов некоторых слоёв русского населения("крестьян"-рыбаков и мастеровых, батраков и т.п.); дано описание своеобразных денежно-товарных и трудовых отношений.
Язык вполне понятный, ничуть не устаревший.
Некоторая идеализация патриархальности, этакая благостность.
Но в то же время - излишняя патриархальная категоричность (довольно теоретическая) приводит к неоправданной контрастности персонажей и психологической немотивированности. Впрочем, эти недостатки, тем не менее гораздо меньше, чем в обычных романтических (!) романах, но до вершин реалистической литературы не дотягивает.
Эта же некоторая неподробность была характерна и для Антона-Горемыки, но для короткой повести она вполне уместна. Поэтому Антон-Горемыка - шедевр, а Рыбаки - только хороший роман.
Интересно, что Григоровича сейчас почти не читают, хотя он, если и уступает классикам 19 века, то совсем немного. Причина, мне кажется, в том, что в отличие от большинства классиков, Григорович писал для читающей публики не о ней же, а о тех слоях, которые сами читателями не являлись. У него нет грамотного думающего и рассуждающего героя. Поэтому, несмотря на очевидную высокую художественность, его книги не настолько живо затрагивают читающую публику.


Рыбаки - Григорович Дмитрий Васильевич
Рыбаки - Григорович Дмитрий Васильевич - Бесплатно скачать txt fb2 ...
Григорович Дмитрий - Рыбаки, скачать бесплатно книгу в формате fb2 ...
Скачать электронную книгу Рыбаки Григорович Дмитрий Васильевич ...
Рыбаки - Григорович Дмитрий - LIKEBOOK.RU