Топ-100

пятница, 31 декабря 2010 г.

Итог 2010 года

Решил составить список книг, впервые прочитанных в 2010 году, и расставить им оценки по 10-тибальной системе. Они неравнозначны, например, Душа мира на 1 страницу, или Чевенгур. Но, конечно, не все прочитанные стихотворения и другие короткие произведения включены в список.

В хронологическом порядке:
  1. БанаКадамбари 7
  2. Стоппард. Берег утопии 8
  3. Платонов. Душа мира 8
  4. Лев ТолстойОб искусстве 8
  5. БогдановПослесловие к "Красной звезде" 7
  6. Платонов. Чевенгур  8
  7. Йейтс. Холодная гавань 8
  8. ШкловскийСентиментальное путешествие 9
  9. бр. Гонкуры. Дневник 7
  10. Булычев. Пришельцы в Гусляре 7
  11. Лем. Высокий замок 7
  12. Шкловский. Теория прозы 7
  13. СайкакуПять женщин, предавшихся любви 8
  14. Григорович. Антон-горемыка 8
  15. СайкакуИстория любовных похождений одинокой женщины 8
  16. Уолпол. Замок Отранто 4
  17. Хаксли. Гений и богиня 5
  18. Пикок. Аббатство Кошмаров 8
  19. Миклухо-Маклай. Путешествие на берег Маклая 9
  20. Григорович. Рыбаки 7
  21. Кундера. Шутка 8
  22. Гёте. Театральное призвание Вильгельма Мейстера 8
  23. Кутзее. В ожидании варваров 8
  24. Льюис. Лев, колдунья и платяной шкаф 5
  25. Гришковец. Планка 8
  26. Лао Шэ. Чайная 8
  27. Обручев. В дебрях Центральной Азии 7
Некоторые пояснения:
Ставлю довольно строго. Шедевры могут иметь оценку, начиная от 7 до 10. 9 и 10 точно шедевры.
Замок Отранто получил прибавку 1 бала за предисловие ко второму изданию, в котором написаны правильные и точные слова о Шекспире.

четверг, 30 декабря 2010 г.

Петёфи

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

(Петёфи произносится с ударением на первый слог - ПЕтёфи)

1823-1849

Несколько стихотворений в этом блоге:

Книги и авторы: Что от этого бывает?
Книги и авторы: Надоевшее рабство
Книги и авторы: Проснувшись, плачет дитя больное...
Книги и авторы: Сельский молот Петёфи
Книги и авторы: Витязь Янош
Книги и авторы: Перемена
Книги и авторы: Как жизнь хороша!
Книги и авторы: Волчья песня
Книги и авторы: Собачья песня
Книги и авторы: В кабаке

Александр Петрович. Так назывался мальчик. Родился новогодней ночью в семье земана (низшее дворянское звание в Словакии, обедневшие земаны мало отличались от обычных крестьян или горожан, только точно не были крепостными) - то ли мясника, то ли торговца скотом Стефана Петровича и Марии (Грузовой), до замужества горничной лютеранского священника. Родился в городке Кишкёрёш в центре Венгрии. Вскоре семья переехала в город Кишкунфеледьхаза, где и прошло раннее детство будущего поэта. Семья была лютеранская. На отца работали мясники в Кишкунфеледьхазе и в Сабадсаллаше, ему принадлежали несколько участков земли, другие он арендовал. Семья стремилась дать хорошее образование Александру - он учился в нескольких школах, в т.ч. хороших, и у репетиторов, с 5 лет. В частности, изучал латынь, немецкий, литературу и т.д. К пятнадцати годам владел пятью иностранными языками. Однако в 1838 году из-за наводнения отец разорился и не смог далее оплачивать учёбу в лицее, пришлось перейти в простую школу в Шопрони. Более того, и на жизнь не хватало.
К этому периоду относится первая попытка податься в актёры, пресечённая, однако, учителем и отцом. Затем последовала первая любовь и первые любовные стихи.
 В 1839 г. завербовался в солдаты, но в 1841 после перенесённого тифа был уволен из армии по болезни. Некоторое время был актёром.
Удалось продолжить образование в Папском колледже (один год), где познакомился с Мором Йокаи. Закончил год с хорошими результатами, особенно по венгерскому, немецкому, географии, но не смог продолжать учёбу из-за недостатка средств.
Вскоре были опубликованы первые стихи. Сначала они подписывались Александр Петрович, но уже с ноября 1842 - Шандор Петёфи (это точный перевод на венгерский язык, учтите, что ударение на первый слог).

среда, 22 декабря 2010 г.

Надоевшее рабство

Шандор Петёфи Sándor Petőfi


1843, Дебрецен

НАДОЕВШЕЕ РАБСТВО

Все, что мог, я делал,
Втайне мысль храня,
Что она полюбит
Наконец меня.

Удержу не знал я, —
Так, спалив амбар,
Рвется вдаль по крышам
Городской пожар.

А теперь я слабым
Огоньком костра
Пред шатром пастушьим
Тлею до утра.

Был я водопадом,
Рушился со скал.
Мой обвал окрестность
Гулом оглашал.

А теперь я мирно
От цветка к цветку
И от кочки к кочке
Ручейком теку.

Был я горной высью,
Выступом скалы,
Где в соседстве молний
Жили лишь орлы.

Рощей стал теперь я,
Где в тени ветвей,
Исходя тоскою,
Свищет соловей.

Чем я только не был,
Чем не стал потом!
Девушке, однако,
Это нипочем.

Нет, довольно! Брошу!
Дорога цена.
Этих жертв не стоит,
Может быть, она.

О любовь, напрасно
Цепи мне куешь!
Пусть и золотые —
Это цепи все ж.

Я взлечу на крыльях,
Цепи сброшу ниц,
Так к себе свобода
Манит без границ!

Перевод Б.Пастернака

пятница, 17 декабря 2010 г.

Перемена

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Перемена

1845

Теперь не то, что было прежде,
Изменчиво года бегут.
Теперь и прежде - двое братьев,
А встретятся - не узнают.

Носил я сердце на ладони
И всем охотно предлагал,
Просить меня не приходилось, -
Я сердце щедро раздавал.

Теперь же, если сердце просят,
Отказываю, прочь гоня,
И вру спокойно всем просящим,
Что нету сердца у меня.

И прежде, в девушек влюбляясь,
Ждал чистоты от них, чудес,
Я думал, что они бесплотны,
Почти как ангелы с небес.

Теперь я знаю, что подобны
Все девушки чертям в аду,
И если я одной не нужен, -
Не плачу, я других найду!

Отчизну я любил, как солнце,
Пылающее в вышине.
Не то теперь. Она луною
Холодной тускло светит мне.

Когда-то, если был обижен,
Хотел покончить я с собой,
Теперь, наперекор обидам,
Весь мир готов я звать на бой.

Я был послушной мягкой глиной, -
Любой меня рукой проткнёт.
Стал мрамором, - стреляй, и пуля
Отскочит и тебя убьёт.

Любил красавиц светлокудрых,
И день, и белое вино,
Теперь люблю я ночь, смуглянок,
И пью лишь красное одно.

Перевод Н.Чуковского

Написана при разрыве с первым литературным работодателем - владельцем журнала мод.

Что от этого бывает?

Шандор Петёфи Sándor Petőfi


Что от этого бывает?

1842

Что от этого бывает?
Если землю плуг взрыхляет,
Но не сеют ни зерна?
Лебеда взойдёт одна!

На меня ты не гляди -
Сердце из моей груди
Выворачиваешь ты,
Как лемех - земли пласты!

Только нечего трудиться -
Ведь одна печаль родится!
А возьми посей любовь -
Выйдет роза без шипов!

Перевод Леонида Мартынова.

среда, 15 декабря 2010 г.

Как жизнь хороша!

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

1847

Перевод В.Левика:

Я ль бродил по земле,
Точно призрак ночной,
Жизнь мою называл
И проклятой, и злой?
Этих слов, возмужав,
Устыдилась душа.
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Буйной юности вихрь
Прошумел и исчез,
Улыбается мне
Взор лазурный небес
И ласкает, как мать
Своего малыша.
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Что ни день, что ни год,
В сердце меньше забот.
И теперь точно сад,
Моё сердце цветёт,
Соловьями звеня,
Ветерками шурша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Я доверчивость гнал, -
Вновь нахлынула вдруг,
Обвила, обняла
Моё сердце, как друг,
Что прошёл долгий путь,
На свиданье спеша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Дорогие друзья,
Подходите ко мне!
Подозрительность, прочь!
В ад ступай к сатане!
Прочь! Я верил тебе,
Против дружбы греша!
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

А как вспомню о ней,
Черноглазой моей,
Той, что солнца светлей,
той, что жизни милей,
Что явилась, как сон,
Тихим счастьем дыша, -
Как прекрасна земля
И как жизнь хороша!

Проснувшись, плачет дитя больное...

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Песня A dal

1844

Перевод М.Л.Михайлова:

Проснувшись, плачет дитя больное.
Над люлькой мать
Запела песню — и смолк младенец
И спит опять.

Проснётся ль с плачем в душе кручина,
Дитя невзгод,
Я запеваю за песней песню —
Авось заснёт!





Перевод Н.Чуковского:

Песня

Не спит дитя, кричит, кричит дитя
В ночную тьму,
И нянька, чтоб ребёнок задремал,
Поёт ему.

Кричит во мне, по-детски плачет боль,
Меня гнетёт.
Я песни ей слагаю и пою, -
Пускай уснёт.

Собачья песня

Шандор Петёфи Sándor Petőfi

Собачья песня A kutyák dala

Пешт, 1847 г.


Составляет пару Волчья песня

Перевод А.В.Луначарского:


Собачья песня


День, как волчиха, сер,
И ветер воет зло,
Льёт дождь, а вместе с тем
И снегу намело.

А нам-то что: лежим
В тепле у очага,
Куда толкнула нас
Хозяйская нога.

И сыты будем всласть:
Хозяин, да и гость,
Всего ведь не съедят —
Собакам бросят кость.

Конечно, иногда
Зловеще свистнет хлыст —
Ой, больно бьёт он! — что ж,
Ведь пес не пессимист.

За гневом ласки ждём.
Вот кликнул нас наш бог, —
Как весело лизать
Хозяину сапог!

Впервые — в книге Революционная поэзия Запада XIX века. — М.: 1930.




Перевод Н.Тихонова:



ПЕСНЯ СОБАК

Воет вихорь зимний
В облачные дали,
Близнецы метелей —
Дождь со снегом валят.

Нет забот нам — угол
В кухне есть согретый,
Господин наш добрый
Дал нам место это.

О еде забот нет,
Ест хозяин сладко,
На столе хозяйском
Есть всегда остатки.

Плеть — вот это правда —
Свистнет, так поплачешь!
Но хоть свистнет больно —
Кость крепка собачья.

Господин, смягчившись,
Подзовет поближе,
Господина ноги
Мы в восторге лижем!

вторник, 14 декабря 2010 г.

Волчья песня

Шандор Петёфи

Волчья песня A farkasok dala

Пешт, 1847

Составляет пару Собачья песня

Перевод А.В.Луначарского:


Волчья песня


День, как волчиха, сер,
И ветер воет зло,
Льёт дождь, а вместе с тем
И снегу намело.

Пуста степная ширь:
Вот наш унылый дом.
Пристанища нам нет,
Ни кустика кругом.

Снаружи мучит лёд
И голод изнутри,
И так страдаем мы
С зари и до зари.

А вот и третий враг —
Коварный ствол ружья,
Окрашен кровью снег,
И это кровь моя.

И голод, и мороз,
И в рёбрах злой свинец,
И всё ж свободен волк,
Глухих степей жилец!

Впервые — в книге Революционная поэзия Запада XIX века. — М.: 1930.

Перевод Н.Тихонова:

ПЕСНЯ ВОЛКОВ

Воет вихорь зимний
В облачные дали,
Близнецы метелей —
Дождь со снегом валят.

Горькая пустыня —
В ней нам век кружиться,
В ней куста нет даже,
Где б нам приютиться.

Здесь свирепый холод,
Голод в брюхе жадный, —
Эти два тирана
Мучат беспощадно.

Есть еще и третий:
Ружья с сильным боем.
Белый снег мы кровью
Нашей красной моем.

Хоть прострелен бок наш,
Мерзнем днем голодным,
Пусть в нужде мы вечной,
Но зато свободны!

пятница, 10 декабря 2010 г.

Герцен о третьей силе в борьбе классицизма и романтизма

Пока классицизм и романтизм воевали, один, обращая мир в античную форму, другой — в рыцарство, возрастало более и более нечто сильное, могучее; оно прошло между ними, и они не узнали властителя по царственному виду его; оно оперлось одним локтем на классиков, другим на романтиков и стало выше их — как “власть имущее”; признало тех и других и отреклось от них обоих: это была внутренняя мысль, живая Психея современного нам мира. Ей, рожденной среди молний и громовых ударов отчаянного боя католицизма и Реформации, ей, вступившей в отрочество среди молний и громовых ударов другой борьбы, не годились чужие платья: у ней были выработаны свои. Ни классицизм, ни романтизм долгое время не подозревали существования этой третьей власти. Сперва и тот и другой приняли его за своего сообщника (так, например, романтизм мечтал, не говоря уже о Вальтере Скотте, что в его рядах Гёте, Шиллер, Байрон). Наконец и классицизм и романтизм признали, что между ними есть что-то другое, далекое от того, чтоб помогать им; не мирясь между собой, они опрокинулись на новое направление. Тогда была решена их участь.
Мечтательный романтизм стал ненавидеть новое направление за его реализм!
Щупающий пальцами классицизм стал презирать его за идеализм!
Классики, верные преданиям древнего мира, с гордой веротерпимостью и с сардонической улыбкой посматривали на идеологов и, чрезвычайно занятые опытами, специальными предметами, редко являлись на арену. По справедливости, их не должно считать врагами нашего века. Это большею частию люди практических интересов жизни, утилитаризма. Новое направление так недавно стало выступать из школы, его занятия казались не прилагаемы, не развиваемы в жизнь: они отвергали его, как ненужное. — Романтики, столь же верные преданиям феодализма, с дикой нетерпимостью не сходили с арены; то был бой насмерть, отчаянный и злой; они готовы были воздвигнуть костры и завесть инквизицию для окончания спора; горькое сознание, что их не слушают, что их игра потеряна, раздувало закоснелый дух преследования, и доселе они не смирились. А при всем том каждый день, каждый час яснее и яснее показывает, что человечество не хочет больше ни классиков, ни романтиков — хочет людей, и людей современных, а на других смотрит, как на гостей в маскараде, зная, что, когда пойдут ужинать, маски снимут и под уродливыми чужими чертами откроются знакомые, родственные черты. Хотя и есть люди, которые не ужинают для того, чтоб не снимать масок, но уж нет больше детей, которые бы боялись замаскированных. — Возникший бой был гибелен для обеих сторон; несостоятельность классицизма, невозможность романтизма обличались; по мере ближайшего знакомства с ними раскрылось их неестественное, анахронистическое появление, и лучшие умы той эпохи остались непричастны войне оборотней, несмотря на весь шум, поднятый ими. А было время, когда классицизм и романтизм были живы, истинны и прекрасны, необходимы и глубоко человечественны. Было...

 Герцен. Дилентантизм в науке. Статья 2. Дилетанты-романтики 1842, 9 мая (по ст. стилю)

Планка Евгения Гришковца

Евгений Гришковец

Планка

2005

Маленькая книжка - сборник рассказов:
Другие. Три рассказа из жизни юного военного моряка
          Другие
          Встреча с мудростью
          Последний праздник
Шрам
Лечебная сила сна
Погребение ангела
Спокойствие
Планка

Коротко, по существу. Автор умеет рассказать понятно о таких психологических состояниях, которые другие просто не заметят, или, если заметят, вряд ли смогут изобразить это так последовательно и ясно. Ещё одно свойство рассказов Гришковца - симпатия к персонажам и способность внушить её читателям. Персонажи получаются живые и обаятельные. Но дело вовсе не в том, что Гришковец находит каких-то неожиданных персонажей. Он так умеет рассказать про обычных людей.
Эти рассказы - о радостях обычной жизни, причём извлекаются они и из неудач и неприятностей.

Евгений Гришковец; Планка, cкачать книгу для КПК, Palm, Pocket PC ...
КнигоБлог Евгений Гришковец - Планка
Вот негативный отзыв Захара Прилепина - Захар Прилепин - Евгений Гришковец, «Планка»
Прочтение | Евгений Гришковец. Планка
Во власти «deja vu». Евгений Гришковец. «Планка»


В библиотеке Litres

суббота, 4 декабря 2010 г.

Покраснеть перед ребенком

...человеческое страстное влияние полезно, воспитательно действует на человеческих детей, а разумное, логическое влияние действует вредно. Это мое убеждение не придуманное, а выжитое. В воспитании всегда, везде, у всех была и есть одна ошибка: хотят воспитывать разумом, одним разумом, как будто у ребенка только и есть один разум. И воспитывают один разум, а все остальное, то есть все главное, идет, как оно хочет. Обдумают систему воспитания разумом опять, и по ней хотят вести всё, не соображая того, что воспитатели сами люди и беспрестанно отступают от разума. В школах учителя сидят на кафедрах и не могут ошибаться. Воспитатели тоже становятся перед воспитанниками на кафедру и стараются быть непогрешимыми.
Но детей не обманешь, они умнее нас. Мы им хотим доказать, что мы разумны, а они этим вовсе не интересуются, а хотят знать, честны ли мы, правдивы ли, добры ли, сострадательны, есть ли у нас совесть, и к несчастию, за нашим стараньем выказаться только непогрешимо разумными, видят, что другого ничего нет.
Сделать ошибку перед ребенком, увлечься, сделать глупость, человеческую глупость, даже дурной поступок и покраснеть перед ребенком и сознаться, гораздо воспитательнее действует, чем 100 раз заставить покраснеть перед собой ребенка и быть непогрешимым. Ребенок знает, что мы тверже, опытнее его и всегда сумеем удержать перед ним эту ореолу непогрешимости, но он знает, что для этого мало нужно, и он не ценит этой ловкости, а ценит краску стыда, которая выступила против моей воли на лицо и говорит ему про все самое тайное, хорошее в моей душе. Я помню, как передо мной покраснел раз Карл Иваныч.

191. А. А. Толстой. Ноября 26...27
Из письма Толстого его родственнице А.А.Толстой в ответ на известие, что она назначена воспитательницей великой княжны Марии Александровны.
Карлом Ивановичем называет своего воспитателя Фёдора Ивановича Росселя, выведенного под именем Карл Иванович в повести Детство.
Примечания

пятница, 3 декабря 2010 г.

В дебрях Центральной Азии

Владимир Афанасьевич Обручев

В дебрях Центральной Азии
Записки кладоискателя

1951

Повесть, написанная в виде путевых записок от лица сына декабриста купца Кукушкина, предпринявшего вместе со своим компаньоном - монголом Лобсыном несколько путешествий по Джунгарии, Западной Монголии и Кашгарии.
Автор в 1905 г. в Чугучаке (китайский город в Джунгарии), собираясь в экспедицию по этой области, знакомится со знатоком этих мест купцом Кукушкиным. Тот отказывается по старости быть проводником, но даёт ряд советов.
Позднее автор узнаёт о смерти купца и получает его записки о путешествиях и приключениях. Они и составляют основное содержание повести. Т.е. действие происходит в конце 19 и самом начале 20 веков.
Заголовки глав говорят сами за себя:

Мое знакомство с кладоискателем;
Золото на старом руднике;
Воскресшие рудокопы старого рудника;
Клады в развалинах древнего города Кара-ходжа;
Клады в городе Нечистых духов;
Клады в мертвом городе Хара-хото;
Сокровища храма Тысячи будд близ г. Дун-хуан;
Путешествие к озеру Лоб-нор и в пустыню Такла-макан;
Последнее путешествие по Долине ветров и паломничество Лобсына в Лхасу;
Письма Лобсына с дороги в Тибет и из Лхасы;
Краткий пояснительный словарик

Познавательная книга, живо написанная, в занимательной форме описывающая природу (точнее, многие природные достопримечательности) и исторические памятники. Занимательности способствует и живое изображение повседневной действительности тамошних мест.


На сайте Скиталец
Аудиокнига: Владимир Обручев - "В дебрях центральной Азии"
скачать книгу В дебрях Центральной Азии (записки кладоискателя ...
:: Владимир Обручев :: В дебрях Центральной Азии (записки ...